Ханна печально улыбнулась.

— Знаешь, на что это похоже?

— Знаю. На паранойю.

Ханна кивнула.

— Это не паранойя. Ты же сама видела тот седан возле дома Шеффилдсов. Помнишь, я тебе показывала?

— Просто к Шеффилдсам кто-то приехал.

— Да? Тогда почему они сидят в машине и не выходят?

Тина уже два дня пыталась указать матери на очевидное, но никакие детали Ханну не убеждали. Отец, тот все понял, так почему же мать не может?

— В любом случае, мы очень рады, что вы приехали. Так давно не видели Стефани…

Тина закрыла глаза. А на что она рассчитывала, думая, что мать все поймет? Да, родители с самого начала знали, что Мило работает в ЦРУ, но полагали, что он занимается аналитикой, имеет дело с секретной информацией, из-за чего и не может рассказать о своей службе за обеденным столом. Они ничего не знали об истинных обстоятельствах их знакомства и, разумеется, даже не подозревали, что их зять не только носит иногда оружие, но даже имеет разрешение пользоваться им.

Люди, коротавшие время в седане у дома Шеффилдсов, работали на женщину, внезапное появление которой и оборвало их отпуск. Специальный агент Джанет Симмонс. Первоначальное впечатление — такой дряни, как эта Симмонс, она еще не встречала — по прошествии времени стерлось, и теперь Тина понимала, что Симмонс всего лишь пыталась объяснить ей логику своих действий.

— Да, я считаю, что ваш муж убил Энджелу Йейтс и еще одного человека. Поэтому и хотела его задержать. Почему он сбежал? Вы можете мне сказать?

— Не могу.

— Вот именно, Тина. Если он невиновен, я готова его выслушать. Для этого нужно, чтобы он сидел передо мной, — Симмонс покачала головой, и ее блуждавший по комнате взгляд зацепился за дальнюю стену. — Это внезапное исчезновение… Со стороны выглядит не очень хорошо. Может быть, вы знаете что-то такое, о чем нам не говорите? Может быть, знаете, где он?

Тина, ничуть не покривив против правды, сказала, что не знает ничего, и в последовавшие за тем разговором дни не раз размышляла о том, что и впрямь знает на удивление мало. Даже у Патрика завелись кое-какие подозрения. Может быть, как раз по причине собственной ущербности этот несчастный, жалкий человек видел то, чего не замечала она?

Мать сказала что-то, заканчивавшееся словами: «…свежие тортильи прямо с гриля».

— Ты о чем?

Ханна Кроу улыбнулась и погладила дочь по руке.

— О новом ресторане возле I-тридцать пять. Подумала, может, съездим туда вечерком? Ты как?

— Конечно, мам. Отличная мысль.

Мигель Кроу считался здоровяком с девятнадцати лет, когда заработал стипендию и отправился в Техасский университет — учиться инженерному делу. Приехав в Остин из Гвадалахары, он сразу начал планировать будущее, устанавливая контакты со всеми рекрутерами нефтяных компаний, приезжавшими в университет дважды в год. К выпускному в кармане у него уже лежал контракт с «Эксон мобайл», разрабатывавшей в то время нефтяные месторождения на Аляске, куда Мигель и отбыл вместе с женой, оставившей учебу, чтобы последовать за мужем на север. Тина родилась в Номе, но уже к шести годам вместе с родителями вернулась в Ирвинг, пригород Далласа, где располагалась штаб-квартира корпорации. В совете директоров компании Мигель был первым и единственным мексиканцем. В 2000-м, когда по стране прокатилась волна ненависти к нефтяным конгломератам, он ушел в отставку.

В Остине Мигель купил велосипедный магазин, закрывшийся по причине наступления трудных времен, расширил бизнес, сменил имидж и провел в местной «Кроникл» рекламную кампанию. Местные называли его заведение «Уол-Мартом великов». К своему новому предприятию Мигель относился с немалой иронией, а когда Тина спросила однажды, сколько магазинчиков закрылось из-за него, он ответил:

— Господи, Тина, я думал, ты будешь радоваться, что отец помогает окружающей среде.

Несогласие с его деловой этикой не мешало Тине обожать отца. В свои почти шестьдесят он оставался плотным и крепким и чем-то напоминал мексиканского борца. В присутствии внучки Мигель забывал обо всех делах и мог часами лежать на полу, обсуждая все, что только приходило ей на ум.

В то утро он взял Стефани с собой в магазин, а на обратном пути парочка успела побывать в «Чак-и-чизис» и угоститься десертом в «Баскин энд Роббинс», о чем свидетельствовало и темное пятно на ее комбинезончике. Ханна заставила внучку раздеться и отправилась заниматься пятном, Стефани озадачилась поиском сменной одежды, а Мигель, забрав почту, удалился к себе в кабинет. Через несколько минут он, однако, вернулся и по привычке включил телевизор. Ведущий деловых новостей Си-эн-эн проинформировал зрителей о курсе акций.

— Как она там, пап?

— Эта малышка способна очаровать любого. Надо брать ее с собой на переговоры.

— Ты ее не перекормил?

Оставив вопрос без ответа, Мигель сел на диван и бросил взгляд в сторону двери. Потом достал из кармана плотный конверт и положил на столик.

— Посмотри.

Тина взяла конверт. Письмо было адресовано ее родителям, и она моментально узнала почерк. Обратного адреса не было. Внутри лежали два новеньких паспорта и вырванный из блокнота листок. Мило просил ее родителей передать паспорта Тине и Стефани.