Он набрал номер.

— Да? — ответила Энджела.

— Он здесь.

Чарльз опустил в карман телефон и положил на столик деньги. Бармен, уже обслуживавший пожилую пару, недовольно взглянул на него.

— Не понравилось?

— Не убирайте, я сейчас вернусь.

К тому времени, как Энджела с еще влажными после душа волосами подошла к остерии, гости находились в палаццо уже двенадцать минут. Туристов на улице было немного, всего лишь четверо, да и те, похоже, задерживаться не собирались.

— Оружие есть? — спросил Чарльз, вынимая «вальтер».

Энджела отвела полу жакета — из плечевой кобуры высовывалась рукоятка «ЗИГ-Зауэра».

— Там пусть и остается. Стрелять, если придется, буду я. Я могу исчезнуть, ты — нет.

— Так ты обо мне беспокоишься?

— Да, я беспокоюсь о тебе.

Она поджала губы.

— А еще ты боишься, что я не смогу в него выстрелить. — Взгляд Энджелы остановился на его дрожащей руке. — А вот я не уверена, что ты вообще сможешь в кого-то попасть.

Он стиснул рукоятку «вальтера».

— Не волнуйся, попаду. Иди туда. — Он указал на подворотню напротив входа в палаццо. — Возьмем его в клещи. Додл выходит, мы его арестовываем. Все просто.

— Да, просто, — коротко ответила Энджела и направилась к подворотне.

Туристы тем временем уже скрылись за углом улицы.

Чарльз еще раз посмотрел на руку. Конечно, Энджела права. Она вообще редко ошибается. Так дело не пойдет, у него ничего не получится. Проклятая работа, проклятая жизнь.

Дверь палаццо открылась.

Открыл ее лысый охранник Николай. Сам он не вышел, остался в холле, выпустив на улицу беременную женщину. Взгляд ее метнулся через улицу, и Чарльз отметил, что незнакомка очень красива. Женщина переступила порог и шагнула на мостовую. Появившийся следом Додл взял ее за локоть. Выглядел он на все свои шестьдесят два и, пожалуй, даже больше.

Охранник закрыл за ними дверь, и женщина, обернувшись, сказала что-то Додлу, но тот не ответил. Он смотрел на Энджелу, которая выскочила из укрытия и бежала к нему через улицу.

— Фрэнк! — крикнула она.

Чарльз понял, что опоздал, и тоже побежал, держа «вальтер» в опущенной руке.

— А ведь я люблю ее, тварь! — прогремел с неба мужской голос, и тут же воздух заполнил пронзительный вой, напоминающий свист паровоза.

В отличие от трех других участников этой сцены Чарльз не стал задирать голову, а бросился вперед. Женщина закричала и попятилась. Додл замер на месте. Энджела остановилась и открыла рот, но не издала ни звука. Хлопавшие, как крылья, полы жакета опали. Что-то розовое упало на землю рядом с беременной женщиной. Часы показывали 10.27.

Чарльз тоже остановился. Может, бомба? Но бомбы розовыми не бывают и, когда падают, издают совсем другой, жесткий звук. Или взрываются. Эта розовая штука упала тяжело, но мягко. И тогда до него дошло. Тело. Оно лежало на боку, разметавшись на забрызганных кровью камнях. Та милая девочка, которую он видел прошлым вечером на террасе.

Чарльз поднял голову — терраса была уже пуста. Беременная женщина снова вскрикнула, оступилась и упала.

Фрэнк Додл выхватил пистолет, выстрелил трижды наугад — эхо отскочило от мостовой, — повернулся и побежал. Энджела кинулась за ним.

— Стой! Фрэнк!

Чарльза Александера учили всегда, даже сталкиваясь с непредвиденным, идти к цели, не останавливаться, но то, что он видел и слышал сейчас — мертвая девушка, голос с неба, выстрелы, убегающий Додл, — не укладывалось ни в какие рамки.

И при чем здесь беременная женщина?

Дышать вдруг стало тяжелее, но он все же добрался до нее. Женщина все кричала и кричала. Лицо у нее покраснело, глаза закатились, слова путались.

Странное, неприятное ощущение в груди заставило Чарльза опуститься на мостовую рядом с ней. И только тогда он увидел кровь. Не девушки — та лежала по другую сторону от беременной дамы, — а свою собственную. Кровь вытекала толчками, и на рубашке распускался красный цветок.

Сил не осталось. «Ну и что?» — подумал он. Красные струйки уже просачивались между камнями. «Я умер». Боковым зрением Чарльз видел Энджелу, преследовавшую убегающего Фрэнка Додла.

В неразборчивой звуковой мешанине из криков, стонов и хрипов прозвучала ясная фраза:

— У меня схватки!

Он моргнул, желая сказать: «Извините, я умираю и не могу вам помочь», но прочел отчаяние в напряженном, влажном от пота лице. Она хотела жить. Зачем?

— Мне нужен врач! — прокричала женщина.