— А что он делал там? В Венеции? Наверняка ведь рассказывал. У него был пистолет, была стрельба, был человек, который провел с вами целый день, а потом сбежал.

— Не сбежал, — поправила Тина. — Его убили. Мило был оперативником, а Фрэнк — Фрэнк Додл — украл у правительства три миллиона долларов.

— У нашего правительства?

— У нашего. В тот вечер Мило написал заявление об отставке. Не из-за меня и не из-за Фрэнка. И даже не из-за того, что случилось в Нью-Йорке и о чем мы узнали позднее. Он больше не мог так жить.

— А тут еще и вы.

— А тут еще и я.

— Давайте вернемся немножко назад. Вас обоих отвезли в итальянскую больницу. Родилась Стефани. А когда снова появился Мило?

— Он и не пропадал.

— То есть?

— Мило после операции определили в палату наверху. И он, как только пришел в себя, поднялся и отправился искать меня.

— Он ведь не знал вашего имени.

— Мы поступили одновременно. Он пробрался в комнату дежурной медсестры и нашел меня в журнале регистрации. Я после родов отключилась, а когда очнулась, Мило спал на стуле у моей кровати. В палате стоял телевизор, и как раз шел выпуск новостей. Я не понимала, что говорят, но видела, что случилось со Всемирным торговым центром.

— Теперь понимаю.

— Ничего вы не понимаете, — с чувством заговорила Тина. — Я, когда увидела, что произошло, расплакалась. И Мило проснулся. Я объяснила, в чем дело, и он, когда понял, тоже заплакал. Он сидел, я лежала, и мы оба плакали. С тех пор мы не разлучались.

Пока Симмонс обдумывала услышанное, Тина поднялась и взглянула на часы на DVD-плеере — было начало первого.

— Совсем забыла. Мне пора забирать Стефани. У нас ланч на очереди.

— Но я еще не закончила.

— Потом. Разве что вы меня арестуете. Ну, арестуете?

— Мы можем еще поговорить?

— Только позвоните заранее.

Симмонс подождала, пока Тина оденется. Ждать пришлось минут пять. Тина умылась, привела себя в порядок и переоделась в светлое летнее платье.

— Ну, какой следующий уровень?

— Что? — не поняла Симмонс.

— Вы сказали в самом начале, что расследование идет на нескольких уровнях. Один — это убийство. А другой?

Не стоило этого касаться, подумала Симмонс. И вообще было бы предпочтительнее получить ответы еще до вечера, пока Тина не успела ничего придумать.

— Давайте отложим это до завтра.

— И все-таки, хотя бы в нескольких словах. Что там за второй уровень?

Симмонс рассказала о русском паспорте.

— Мило — гражданин России. Это новость для всех нас.

Тина вспыхнула и тут же решительно покачала головой.

— Нет-нет, это для прикрытия. У шпионов всегда есть такие документы. Может быть, он выполнял в России какое-то задание.

— Он говорил вам об этом?

— Нет.

— А он упоминал такое имя, Михаил Власов? Слышали когда-нибудь?

Тина снова покачала головой.

— Что ж, возможно, вы и правы, и это все какое-то недоразумение. — Симмонс ободряюще улыбнулась.

Уже на Гарфилд-стрит, перед тем как расстаться, она позволила себе вскользь коснуться самой важной в их разговоре темы.

— Послушайте, Тина. Вы объяснили, почему отказались сбежать с Мило. Позвольте вам не поверить. Уж слишком простое, обыденное объяснение вы дали. А была ведь и другая причина.

Лицо дрогнуло, исказилось, но в последний момент Тина удержалась, и горькая усмешка, не успев сформироваться, растворилась в принявших прежнее, расслабленное, выражение чертах.

— Вы и сами знаете, агент.

— Вы больше не доверяли ему.

Тень той усмешки все же скользнула по губам. Тина повернула к машине.

Симмонс подходила к углу Проспект-авеню, когда зазвонил телефон.

— Ухватись за что-нибудь покрепче, — сказал Джордж Орбак.

Она поняла не сразу.

— Что?

— Уильям Т. Перкинс.

— Кто такой? — Она щелкнула пультом.

— Отец Вильмы Уивер, в девичестве Перкинс. Дед Мило. Живет в Мертл-Бич, Южная Каролина. В доме для престарелых. Родился в тысяча девятьсот двадцать шестом. Сейчас ему восемьдесят один.

— Спасибо, я бы сама не справилась, — сказала Симмонс, стараясь не выдать волнения. — А почему мы об этом узнаем только теперь?

— Никто и не интересовался.

Некомпетентность — неразлучная спутница разведки. Всем было наплевать, никто даже не задался вопросом, жив ли дед Мило.

— Пришли мне адрес и предупреди администратора дома престарелых, что я буду у них.

— Когда?

Она открыла дверцу и села за руль.

— Сегодня вечером.