Шрифт:
Для успешного расследования дел о чернокнижии на освобожденных территориях Церковью был учрежден Святой Трибунал, названный впоследствии Инквизицией…'
В этот момент его чтение было прервано. Дверь распахнулась, и на пороге возник его приятель.
Глава 16.
– Привет! – сказал Гека, потирая висок. – У тебя случайно от головной боли ничего нет? Что-то я сам не заметил, как заснул, а очухался – голова трещит.
– Пить надо меньше. Сейчас поищу. Порывшись в аптечке, Эрик извлек таблетки.
– А мог бы и свою знакомую Лиэнну попросить. Она в музее хвасталась, что лечить умеет.
– Да ну, еще чего не хватало. Я уж лучше что-нибудь более привычное, а эксперименты пусть проводит на ком-нибудь другом. Смотрю, ты пытался активировать кристалл. Ну и как ощущения?
– Очень непривычные. Словно оказался внутри потока излучаемого кристаллом света. Правда, после 'сеанса связи' никаких новых способностей не появилось – по крайней мере, ничего необычного не чувствую.
– Так предупреждали ведь, чтобы не рассчитывали на чудеса. Ладно, попробую сам. Расскажи, кстати, что там в музее интересного.
– В двух словах не перескажешь. После того, как ты смотался, мы сначала осматривали волшебные доспехи и оружие, а потом магические прибамбасы всякие – кольца, свитки, жезлы, ну и тому подобное. Дворецкий фокусы показывал – протыкал шпагой бронежилет, бумагу сжигал на ладони. И еще там много прикольных вещиц было. Из числа последних Геку больше всего заинтересовали Духи Очарования.
– Вот от чего и я не отказался. Подушишься такими – и все девчонки твои. Говоришь, там усиленная защита? Но если были случаи, когда студенты добирались до них, значит, ее как-то можно отключить.
– Не советую – иначе вторая часть нашего пари останется невыполненной.
– Это какая же?
– Не только поступить, но и закончить.
Гека от восторга хлопнул своего приятеля по плечу так, что тот поморщился.
– Как ни крути, а ты прав. Согласен – могу дать слово, что пока не буду делать попыток проникнуть в музей с подобной целью. Ты знаешь, а я уже и не жалею, что стал студентом такой крутой Академии! А ты?
– Я тоже. Вот только мучаюсь вопросом – как бы поделикатнее своим сообщить, куда поступил и где нахожусь. Интересно, если напишу так, как есть, письмо дойдет? Раз остров засекречен – цензура может и не пропустить.
– Тогда придумай что-нибудь нейтральное, например, что поступил в какую-нибудь Академию нетрадиционного изобразительного искусства. Надеюсь, против художников-авангардистов твои ничего против иметь не будут?
– Скорей всего, нет. Хотя на душе все равно кошки скребут – обманывать как-то нехорошо… Истина рано или поздно всплывет на поверхность.
– Смотри на вещи проще. Такое понятие, как ложь во спасение, знаешь? Ведь тем, что поступил сюда, ты никому плохо не сделал, разве не так? То, что тебя могут неправильно понять – не твои проблемы, конфликт отцов и детей вечен как мир. Вспомни – лет полтораста назад, в царское время, профессия актера приравнивалась почти что к проституции, ее представители вечно ходили голодные и одевались как бомжи – кроме элитной прослойки, разумеется. А сейчас? Актеры зарабатывают столько, сколько представителям других профессий и не снилось, к тому же желанные гости и завсегдатаи любых светских тусовок и вечеринок. И наоборот, уважаемая когда-то профессия учителя сейчас… ну, не мне тебе говорить. Так что все относительно в нашем мире, друг мой.
– Кстати, а ты сам как объяснил отъезд в Академию?
– Да очень просто: сказал, что получил приглашение поехать учиться в Германию. Мать ничего против не имела – я так полагаю, что она еще хочет устроить свою личную жизнь. Ведь ей тридцать семь всего – они с отцом познакомились и поженились, еще будучи студентами, а вскоре появился и я. Просила только регулярно о себе напоминать. А отцу вообще ничего говорить не хочу… пока. Пусть не думает, что за деньги можно купить все. Вот научусь каким-нибудь фокусам, да подшучу над его любовницей – будет знать, почем фунт изюму. И вдумайся – то, что здесь не работает мобильная связь, имеет свою положительную сторону: можешь не спеша, хорошенько обдумав, изложить на бумаге мысли, не боясь, что тебя неожиданным вопросом собьют с толку и выведут на чистую воду.
Его мысль неожиданно была прервана яркими сполохами зари где-то на востоке. Высунувшись в окно, друзья обнаружили, что в той стороне над верхушками деревьев рвутся в небо языки оранжево-красного пламени.
– Неужели пожар? – испуганно произнес Эрик.
– Пожар на острове магов? Неужели они так беспечны? Что-то не верится, иначе здесь давно камня на камне не осталось бы. А пошли, посмотрим сами!
– Ты что? Ночь на дворе! Нас никто не выпустит наружу! Да и заблудиться в темноте в местных джунглях проще простого.
– Не заплутаем: почти наверняка в каких-нибудь окнах лампочки не потушены. Не одни же мы бодрствуем во всем Штарндале! К тому же, зачем нам дверь?
– А как же?
– А вот так!
И, перевесившись через подоконник, он спрыгнул наружу. Через мгновение в проеме окна появилась его голова.
– Чего медлишь? Следуй за мной!
– Сейчас. Только прихвачу фонарик.
Опавшие листья и хвоя шуршали под ногами. Сориентировавшись, они вышли на центральную аллею. Огненные языки продолжали взлетать на горизонте.