— После бассейна мы вас натрем специаль-ным маслом, а потом можно идти в сухую парную, — голос банщика, лысого мужчины средних лет, звонко отдавался под куполом, который располагался над бассейном.

Братьев первыми натерли смесью оливкового, нардонового и шафранового масел и при этом хорошо размяли все тело, и они, не дожидаясь остальных, пе-решли в просторную комнату.

— Смотри, здесь даже пол горячий, — уди-вился Торкель, — не то, что в нашей бане! И печки никакой не видно.

В парной было сухо и горячо, из окон, распо-лагавшихся сверху по периметру небольшого купола, в помещение падали лучи солнца, и все было хорошо освещено.

— И скамейки мраморные, не то, что наши дубовые полати, которые совсем рассохлись, того и гляди, кое-что защемится, — со смешком отозвался Исгерд.

— И банщики у них есть, видишь, как хоро-шо растерли нас и намазали маслом пахучим.

— А интересный случай Ингмар рассказывал, будто бы один конунг, побывав в таких банях, взял себе тоже банщика, мужика, но только слепого.

— А зачем слепого? — с удивлением спросил Торкель.

— Так он того слепого посылал наложниц своих натирать этими мазями.

— Ну?

— Так вот, как зашел тот банщик в первый раз к ним в баню, так они как завизжат. А он и гово-рит, что, мол, не бойтесь, девы, я слепой. Ну, слепой, так ладно — согласились те.

— И что?

— Стал он одной спинку значит натирать, а та и говорит:

— Ничего себе слепой, а мне уже вставил! Ой! — говорит тот мужик, — а я ничего и не вижу!

И Эриксоны захохотали так, что чуть не под-нялся мраморный купол. Пришли банщики и специ-альными скребками счистили пот и масло с распарен-ных тел. Затем они опять натерли братьев своей аро-матной смесью. И снова соскребли через определен-ное время. И так несколько раз. Потом мужчинам предложили пройти в другую комнату, с бассейном поменьше. Здесь вода была совсем холодной, и ви-кинги с удовольствием охладились.

— А все-таки у нас во фьорде купаться лучше, — чтобы как-то похвалить родину, сказал Торкель.

— Особенно зимой, в полынье, — перекривил его брат.

— А сколько той зимы, — засмеялся викинг, — теперь я понимаю, почему нашим наложницам не понравилось в Норвегии. Живут здесь совсем по-другому. В доме много отдельных комнат, дворик от-горожен. Не то, что в наших домах, где все в общем котле варятся. И костры у нас горят прямо внутри.

— Да, и здесь зимы такой нет, как у нас, — согласился Исгерд, — море теплое, виноградники кругом, солнце, почти все время лето. Не захотят они ехать с нами в Норвегию.

— Конечно, не захотят, — задумчиво про-бормотал Торкель. — надо думать, что делать будем. Мне ведь не светит ничего в Норвегии, и я подумы-ваю, не двинуть ли к Ингмару? А ты бонд, твоя судьба уже с самого рождения определена.

— Это еще, почему же — определена? У меня еще три младших брата, не считая тебя. Карл, напри-мер, спит и видит себя старшим в большой семье. А мне, если честно сказать, хотелось бы отвечать только за свою семью. Так что, может, я и присоединюсь к тебе. Уж в Нормандию Данута согласится перебрать-ся. Мир большой, не сидеть же всю жизнь дома. Хотя у нас хорошо! — мечтательно произнес Исгерд, — но если решим ехать к Ингмару, то надо сейчас от-правляться. Они через полгода родят, как поедешь с такими малышами? Это удивительно, что они сюда еще добрались, и детей благополучно довезли. Ладно, пойдем к столу. После такой бани неплохо бы переку-сить.

Праздничный обед удался на славу, хотя и на-чался намного позже чем обычно. Во главе стола си-дел сам Градимир Любоярович со своей женой. По правую руку расположилась Данута с Исгердом и ма-леньким Иваром на руках. Мальчик все тянулся к от-цу, тщетно пытаясь вытащить из богато отделанных ножен слишком тяжелый для него кинжал. Милана с Торкелем сидели слева от родителей подруги. Тор-кель все никак не мог налюбоваться своим Хенриком и постоянно совал ему в маленький ротик сладкие пи-рожки.

Столы просто ломились от различных блюд. Удивительно, как за несколько часов слугам и пова-рам удалось приготовить столько еды, да еще на два-дцать человек. Хорошее настроение молодых пар, да и самого наместника и его жены передалось всем обе-дающим, в большом зале царила радость, раздавался веселый смех, шутки, звучал оживленный разговор. Дружинники Исгерда, вымотанные за этот тяжелый переход, наслаждались отличной едой и отдыхом.

— Послушай, Милана, уже начало смеркать-ся, малыш устал! Ты не отнесешь его в кровать? Он засыпает у меня на руках, — тихонько сказал Торкель своей женщине. А мы …. Пойдем, сходим на море. Я так хочу побыть с тобой наедине! Мне нужно посове-товаться с тобой о нашей дальней жизни. А остальные пусть продолжают пировать.