Испуганные женщины сгрудились кучкой около мачты. Некоторых из них, те, кто были самыми непокорными, оставили связанными. Их было пятеро. Остальные были так испуганы, что не нуждались ни в каком принуждении.

— Посмотрите-ка, какие красавицы! — во¬пили с берега возбужденные воины. Толпа бушевала, как штормовое море. Рыжие, светлые бороды, во¬лосы, заплетенные в маленькие косички, могучие тела, здоровенные, как грабли руки, — весь берег ки-пел от веселья и возбуждения.

А девушки действительно были красивы. По¬добранные опытным греческим торговцем для даль¬нейшей перепродажи в Константинополе, они были самыми лучшими на невольничьем рынке в Кафе. Тут были и светловолосые дочери славян, и аланские вос¬точные богини, и южные кареглазые красавицы. Еще даже высокий нос драккара в виде пучеглазого дра¬кона не ткнулся в прибрежный песок, а десятки голо¬сов начали обсуждать каждую из пленниц.

— Вот та моя! — опять раздался возглас ры¬жего Отара — викинг указывал на черноглазую кав¬казскую красавицу.

— Да заткнись ты, дурак, — оборвал его Арни, викинг лет сорока, постарше и поразумнее, — их еще поделить надо. Нас вон сколько, а их?

И действительно, на берегу бушевало около пяти десятков норманнов, а на борту драккара было еще тридцать человек, непосредственных захватчиков пленниц.

— Все! — заорал громче всех Ингмар, подняв высоко вверх правую руку. Корабль уже был вытащен на берег, и сжавшихся в плотную кучку девушек ок¬ружила обширным кольцом толпа возбужденных се¬верян, с вожделением рассматривавших их.

— Сегодня женщины обсохнут, отойдут от потрясений, которые они получили от такой прият¬ной морской прогулки, — толпа захохотала, — и се¬годня же я буду принимать от вас советы, как разде¬лить неожиданную добычу. А уж завтра…

И голос хевдинга потонул в волне реплик, смеха и грубых шуток.

— Пока никому пленниц не трогать! — власт¬ный голос Ингмара опять пересилил шум толпы.

— Нет уж, эта моя, — из рядов викингов поя¬вилась громадная фигура Гуннара. Под мышкой вели¬кана отчаянно трепыхалась, пытаясь освободиться, миниатюрная хорошенькая девушка. Хотя девушка и была связана, а во рту ее торчал кляп, но она из всех сил пыталась бороться.

— Что ж ты такой малышке в рот кусок гряз¬ной пакли засунул? Испугался ее, что-ли? — закричал кто-то из толпы, и возбужденная толпа разразилась дружным смехом.

— Так она кусается, — Гуннар показал глубо¬кую синюю отметину со следами зубов на могу¬чей мускулистой руке, поросшей рыжими волосами, — я ранен врагом, и потому она — мой законный пленник.

С этими словами викинг поставил девушку на ноги и стал развязывать стянутые сзади черной ве¬ревкой тонкие руки. Как только руки малышки были освобождены, самая юная из амазонок залепила звон¬кую затрещину в рыжее ухо здоровяка. Для этого де¬вушке пришлось приподняться на цыпочки, так как Гуннар был чуть ли не две головы выше своей обидчицы. Верзила опешил на мгновение от такой наглости — даже из самых сильных викингов мало кто решался поднять руку на гиганта, но этого мига было доста¬точно, чтобы наглая девчонка отвесила второй удар. На этот раз кулаком в нос. Нос сразу же побелел, и Гуннар взвыл от боли. Это вызвало в толпе такой го¬мерический хохот, что многие зрители просто пова¬лились на песок. Гуннар вытер окровавленный нос ребром ладони и, схватив свою маленькую пленницу здоровенными клешнями, опять завязал веревку.

— Тем не менее, ты не тронешь ее сегодня, — тронул его за плечо Ингмар.

Амазонок на всякий случай оставили связан¬ными, хотя немного отпустили веревки, чтобы было не так мучительно. К ним приставили охрану, так как, судя по возмущенным взгля¬дам, эти пять девушек и не думали покоряться. Ос¬тальные пленницы вели себя очень мирно. Решив, что сопротивление бессмысленно, девушки не стали свое¬нравничать и, обсохнув, принялись даже приводить себя в порядок, что очень понравилось северным мо¬реходам. Однако пленницам было трудно находиться под постоянным вниманием нескольких десятков го¬лодных глаз. Каж-дый норовил зацепить девушек ост¬рым словцом или хлопнуть сзади, пониже талии. По¬этому, когда стемнело, незадачливые мореплаватель¬ницы опять сжались в плотную группку и молча си¬дели около пылающего костра. Радость по поводу спасения прошла без следа, а вечер навеял на них тихую грусть по покинутому дому и переживания о дальнейшей судьбе. Викинги уже давно, почти два года, а многие и по десять лет, путеше¬ствовали в этих краях и довольно сносно понимали русскую речь. Однако сами говорили с тяжелым ак¬центом, с трудом отыскивая подходящие слова. Не¬смотря на это, с девушками они быстро нашли общий язык. Каждый хотел быть поближе к чарующим своей красотой пленницам, и вскоре вся дружина собралась у костра. Не утруждая себя хлопотами по рубке ство¬лов, Гуннар и Отто притащили сухие деревья, вырванные вместе с корнями. Оставалось только догадываться, как они их выдернули из земли. Видимо, корни были подмыты речной водой. Стволы полетели в огонь, и сноп искр взлетел к звездам. Каждый поджарил себе кусок мяса, нанизав на длинную палочку, которую совал поближе к жару. Пленниц тоже угощали олени¬ной, и те охотно соглашались. Только непреклонная красавица, вытащенная Исгердом из моря, и ее под¬руги отказались принимать еду из рук захватчиков.

Исгерд поинтересовался, как зовут пленницу. Но она упорно молчала, делая вид, что не понимает. Тогда он подошел к одной из ее подруг, которая вы¬глядела не такой озлобленной. Она была постарше, и явно не желала доводить отношения с захватившими их мужчинами до опасной черты. Девушка явно тяго¬тилась веревками, которые стягивали ее руки и ноги. Исгерд развязал веревки у нее на ногах, в ответ полу¬чил безмолвный благодарный взгляд.

— Как вас зовут? Кто вы? — он немного знал славянский язык и мог сносно разговаривать. Язык он начал изучать еще дома, в Норвегии. У его отца, бога¬того бонда Эрика Хромого, было много рабов, среди них встречались и славяне. Планируя торговое путе¬шествие на Русь, они с побратимом Ингмаром, Гун¬наром и братом Торкелем попросили одного из них подучить их его языку.

— Ее имя, — она указала на красавицу, — Данута, мое — Милана. Вон та, маленькая, — Верея. Темноволосую зовут Оляной. Та блондинка, что по¬ближе сидит к костру — Чаруша. Довольный, что лед хоть немного тронулся, викинг удовлетворился ее от¬ветами и больше ни о чем не расспрашивал.

Ближе к полуночи кое-где стал раздаваться храп. И вскоре почти все викинги уже спали, кто как устроившись на песке. Но несколько человек, назна¬ченных хевдингом для охраны лагеря, постоянно по¬глядывали на женщин. Стоило какой-нибудь из них попытаться отойти от костра, как ее тут же останав¬ливали. Но особых попыток к побегу никто из них не предпринимал. Здесь, в опасной для беззащитных женщин степи, трудно было предвидеть, в чьи лапы или зубы попадешь, пройдя несколько сот шагов. Вполне возможно, что беглянка пожалела бы о нор¬маннском плене.