— А знаешь что обиднее всего? Что я такой же, как они. Ничуть не лучше. Как посмотрю на них, прямо таки себя вижу — трус, кровопийца, а в прошлом еще и доноситель. Что мне делать, Маванви? Можно вообще что-то сделать?

— Ты еще слышишь те голоса?

Он напряженно прислушался.

— Нет, вроде бы. Только снаружи. Только твой.

— Вот и славненько! Значит, теперь я твоя совесть, и я тебе помогу.

Он потянулся поцеловать ее, вдохнув свежий запах ее кожи, и услышал, что ее сердце бьется еще громче. Ничего прекраснее этого звука он вовек не слыхал.

— Пролетит всего-то двадцать лет, и ты станешь…

— Старой?

— Взрослой. И тебе наскучит со мной возиться.

Маванви помолчала, но вдруг рассмеялась:

— А давай решать проблемы по мере их наступления!

И это была хорошая идея.

Напоследок вампир вновь оглянулся и, прежде чем поместье окончательно скрылось из виду, успел подумать, что те, кто живет в стеклянных домах, не должны кидаться камнями.

Если только не хотят выбраться на свободу.