Голубева все эти новости не радовали, он старался не расслабляться и каждую неделю посещал «сауну». Вчера вот всю ночь сидели, говорили о таком, что только жестами объяснялись, чтобы слов не произносить. Но смысл был понятен, сегодня ночью может начаться переворот, и потому объявлялась готовность номер один! И вот уже, наверное, что-то началось – с северного направления на двадцать минут опаздывал обходчик.

Голубев посмотрел на часы на руке, на которых то удалялась, то приближалась голографическая заставка Пирамиды. На часах было девять. Через двадцать минут проверка, если он не вернется, нужно поднимать тревогу. Наверх поднимут отряд на поиски, может, он в лесу заблудился, а может, сбежал? Да куда тут сбежишь? Часы на руке, в них коды, чипы, если только дернешься, компьютер тебя не зарегистрирует, с часов поступает команда на чип, в головном мозге он взрывается и ты навеки даун! До леса всего один вертикальный тоннель, а там ночь, лес, замерзнешь в лесу. Даже из ГУЛАГа бежали люди, но у них не было в голове взрывного устройства. Один обходчик, осталось пять минут, четыре, две. Несмотря на напряжение, Голубев периодически кивал носом, ведь до четырех часов утра проговорили, потом до шести вообще заснуть не мог. И когда сквозь легкую дрему он увидел, как прямо на него двигается китайская маска мастера Лоу, рука Голубева потянулась к оружию, а мозг сказал, что он сходит с ума. Китаец шел прямо на Голубева, но был немного выше мастера Лоу. Подойдя, он протянул руку с часами. Голубев, как под гипнозом, поднес к ним сканер – на компьютере высветился номер долгожданного обходчика. Голубев нажал на пульт – информация отправлена: «Все на месте, полный порядок!»

Иван пробирался между рядами гостей, вокруг беспорядочно мелькали маски и карнавальные костюмы, они перемешивались с костюмами за несколько тысяч евро и платьями за миллионы, баснословно дорогие украшения россыпями сверкали на дамах, в воздухе витал запах изысканных духов и дорогих сигар. Иван затерялся в этой толпе избранных и с интересом разглядывал публику. Никогда еще ему не приходилось бывать в таком обществе. Никакая, даже самая элитная публика в клубе «Квазар» не могла конкурировать с этими гостями. Если бы не рассказы Андрея о теневых магнатах и тайном мировом правительстве, Иван, может быть, и не сразу бы понял, что это за публика. Не сразу бы расшифровал, что кроме отпечатка избранности, утонченной роскоши и власти есть еще оттенок чего-то незнакомого, неуловимого, что делало их особенными. Вот! Именно – особенные во всем: в походке, в манерах, в осанке. Они – кукловоды, играющие парой миллиардов живых существ. Они – избранные, и знают об этом. Это их общество, это их мир, и он закрыт от всего остального мира. Даже по-другому: они используют весь остальной мир – могут себе это позволить. Здесь все – часть общей тайны – тайный клуб Великого Са. Они пришли сюда как избранные, но, несмотря на все свое могущество, пришли, чтобы получить «милость» Великого Са. Здесь все выглядят смиренно, скромно, потому что они в гостях у хозяина. Все они зависят от его настроения, от одного только жеста его руки. Гости продолжали заполнять залы. В каждом звучала живая музыка и шла светская беседа. Ивана буквально душило это царское великолепие, ноги осторожно ступали по зеркальному полу. В зале из розового мрамора в каждой нише стояли золотые скульптуры в полный рост. Иван чувствовал себя чужим в этом клубе миллиардеров. Мешали комплексы, они отвлекали от дел. А дел было много: нужно было найти Мати или Воронова, встретить Эльвиру, передать маску Са – и еще после этого остаться живым. И это была только часть великого плана Лоу. Все случилось как по писаному, ведь Лоу не солгал, сказав, что на расстоянии будет помогать Ивану. Лоу – не Лоу, но кто-то Ивану сегодня во всем помогал. Все события соединялись, как петелька с крючочком, одно цеплялось за другое. Не успел в зону попасть, как обнаружил Павла, без него бы никогда часы с паролем не раздобыл. Не успел в шахту спуститься, как сразу же наткнулся на Голубева. Правда, испугал человека чуть не до смерти маской своей, после чего ее сразу же и снял. Но зато Голубев его познакомил с кем надо, а те уже передали по цепочке и организовали пропуск на верхние этажи, где передали с рук на руки и вышли на прямую связь с Мати. Мати получил от Ивана привет от Лоу и тут же организовал пропуск на фуршет. Целая бригада работала, и костюм тут же нашли, и туфли нужного размера, и в зал собраний проводили. Вот только у Ивана ноги в коленках тряслись. Итак – два дела: медальон передать Мати, а китайскую маску – Тана. Маска Ивану жгла руки, что делать, одеть ее или снять? Если вспомнить реакцию Голубева, который поверил в то, что это на самом деле Лоу – то лучше снять. Слишком много внимания она к себе привлекает. Но если думать о психологической атаке Тана, то наверняка одеть – пусть эта маска ему нервы потреплет. Вроде все законно – карнавал, каждый может любую маску примерять, но Тана сразу почует неладное. Да и повышенное внимание Ивану сейчас ни к чему. А без маски сразу можно в пекло попасть, на нового Элиона наткнуться или на Лари, не дай бог! Иван старался затеряться между гостей, каждый раз проходя мимо официанта с подносом, опрокидывал по бокалу шампанского. Потом надолго завис в мужском туалете, слушал разговоры в курилке, все на часы поглядывал. Мати должен SMS прислать, где и как они встретятся. Сердце стучало бешено, виски сжимались так, будто дар Элиона вовсе и не потерян. Было откровенно страшно. Если внимательно приглядеться, то в таком состоянии был не только Иван: на многих лицах без масок Иван видел напряжение и страх. С такой публикой Ив даже в элитных клубах не сталкивался. И это даже не лопающиеся от ощущения своей значимости новые русские, это люди другого сорта и уровня. Такие свои богатства привыкли скрывать, а не выставлять напоказ. Костюмы неброские, но «говорящие» о несметных богатствах. Так, наверное, и должны выглядеть настоящие теневые магнаты, во всяком случае, такими Иван их себе и представлял. Почти у всех одежда черная, в крайнем случае – темно-серая или коричневая в сочетании с белыми рубашками. Каждая пара туфель по цене автомобиля. Возле каждого важного лица по два, а то и три телохранителя. Эдакие шкафы в дорогих костюмах и темных очках. Лица спокойные, но все напряжены, веселье деланное, искусственное. Нет ни искренней радости, ни свободы, ни расслабленности. От такой энергетики Иван чувствовал, что его валит с ног, так передавалось напряжение окружающих. Иван понимал, что причина этого страх. Общение основано не на любви, а на страхе. Всех здесь объединяло одно – страх перед властью Тана. От одной мысли, что Тана появится и праздник начнется, Иван покрывался испариной, ничего не мог поделать со странной дрожью, которая сотрясала все тело. Он курил сигарету за сигаретой в курилке, но никотина не ощущал, словно он проходил сквозь тело. Сигареты хотя бы чуть-чуть снимали волнение. Несмотря на буквально мистическое везение, Иван понимал, что скоро ему здесь будет «жарко»! Когда же начнется бал! Ивану казалось, что так он не волновался никогда, даже на презентации своего альбома в «Квазаре». Многие гости, видимо, давно были знакомы, пожилые мужчины и дамы в бриллиантах говорили на английском и с деланной радостью протягивали друг другу руки. Но вместе с тем все ожидали праздника, похоже, что здесь умели отмечать торжества. Только Ив неприкаянно слонялся взад-вперед, каждую секунду ожидая, что его разоблачат. «Только бы не встретить Константина, только бы не увидела его Лари».

Великий Са завершал VIP-прием у себя в кабинете. За рюмкой коньяка в его любимом черно-белом кабинете, с овальным черным столом, собрались представители мировой элиты, тайные члены теневых правительств. Жемчужины золотого миллиарда, представители разных государств, всего их было двенадцать. Две немолодые женщины и десять зрелых мужчин. Они были похожи на неких заговорщиков, обсуждающих всем понятное, но секретное дело: говорили полунамеками, отвечали кивками и взглядами – немногословно, но емко. Именитые гости сидели на черных стульях с высокими спинками при свете мерцающих свечей и маленькими глотками цедили коньяк из золотых рюмок, курили длинные сигары из белой коробки, стоящей на столе. Тени от огня придавали собранию атмосферу таинственности. Закрытое собрание элиты проводилось всегда в преддверии Нового года. Это был своеобразный отчет о проделанной работе. Мирно и в полутонах обсуждалось несколько проблем: мировые войны и кризисы, разработка новых видов оружия, управление стихийным развитием мировой экономики, управление сознанием, что включало в себя контроль над ясновидящими, людьми с неординарными способностями и новыми течениями и направлениями в философии. И особенно пристальный контроль над продвижением в мире ведических знаний.

Как и положено в новогоднем отчете, все было прилизано и причесано. Мир, как послушная овца с завязанными глазами, идет туда, куда его поведут. Все земные связи несколько раз обвивали земной шар и в конечном итоге завершались здесь. Все тонкие и невидимые контакты имели свое логическое завершение и так из века в век. Избранные гости гордились своими отношениями с Тана. Мир и не знает о Верховном Иерархе, а они сидят с ним за одним столом и курят умопомрачительные сигары. Больше других говорил полный носатый господин, похожий на Черчилля.

– Пока нищета прессует малоразвитые страны и нет ни одной спасительной философской системы, никто не может представлять для нас реальную угрозу.

– Мы очень благодарны за все Великому Иерарху, – тихо сказала сухонькая дама в шляпе. – Мы рады, что можем сотрудничать с вами и быть вам полезны.

Тана неоднократно проходил весь этот сценарий. Они у него в кулаке – все представители великих мировых династий. Он их крыша и опора, он их визитная карточка в мир иной. Он – представитель Вселенской Иерархии, и не нужно вдаваться в подробности, каких сил. Главное, что все складывается хорошо! Все документальные фильмы о теневых правительствах финансируются самими правительствами, вроде бы бояться некого. Но тут опять заговорил тучный американец, похожий на Черчилля.

– Я бы хотел коснуться одной деликатной темы. На первый взгляд нас не затрагивающей, но вызывающей определенные беспокойства в рядах людей посвященных.

Тана кивнул, хотя и почувствовал некое внутреннее напряжение. Он сидел в центре стола и курил тонкую длинную сигару. Это было заранее продумано – длинная сигара очень красиво смотрелась в его холеной руке, красиво играли сигарой его длинные пальцы, а из-под рукава то и дело выглядывала белоснежная манжетка с алмазной запонкой. Это казалось романтично и соответствовало настроению. Сегодня Тана нравился себе: прическа, тщательно уложенная и сбрызнутая лаком, и цвет лица, и некое внутреннее оживление – все говорило о том, что Тана влюблен. А что? Он может дать себе возможность развеять скуку. Причиной его внезапной смены настроения стала Эльвира. И не то чтобы Тана всерьез собирался за ней поухаживать, а она, как-то сама того не желая, растревожила тонкие струны души. Тана никак не планировал внезапное оживление чувств, но это неожиданное ощущение приятно щекотало нервы. Смутно хотелось чего-то особенного, неисполнимого. Хотелось, чтобы его любили, это настраивало на сантименты и приятно забавляло. Женщины давно вызывали у Тана только потребительское отношение. С ними невозможно было обсуждать глубокие философские или мистические темы, а молчать было неинтересно. Если у женщины были мозги, то непостижимым образом они вытесняли красоту и обаяние. А эта самоуверенная балерина была остра на язык, подкована в философии и невероятно красива. Она наивно предполагала, что Тана даст ей выбор идти в Карцер или не идти. Ох, эти экселендцы, до чего же они наивны! Тана скрывал свои мысли под легким прищуром длинных ресниц в легком облачке табачного дыма. Ему шло быть загадочным и очень нравилось выдерживать долгую паузу, когда его великие гости мучаются в ожидании ответа.

– Нам было бы значительно спокойнее, – продолжал толстый американец, – если бы от экселендцев не исходило никакой угрозы. Это, насколько я знаю, единственная организованная оппозиция, которая может себя повести неожиданно и непредсказуемо.

– Я понимаю ваши беспокойства, но поверьте – они неопасны. Плохо вооружены, не имеют серьезной материальной поддержки, способны лишь иногда доставить беспокойство. Могу вас обрадовать, скоро их не останется, ни одного!

Все гости с интересом посмотрели на Тана. Тот нажал на кнопку часов и попросил секретаря: «Введите Элиона!»

Константин вошел робко, без былой экспрессии, ему, как и Ивану, было сиро и холодно среди этих людей. И ужас был даже не в том, что Костю здесь не ценили как личность за его креативный талант, острый язык или хотя бы – гений разведчика. Его вообще рассматривали как некий биологический объект, редкой породы бабочку – жертву любознательного ботаника. Ежедневно делали какие-то инъекции для психологического баланса. Но какая инъекция может помочь, если душа такую жизнь не принимает. Ему было физически плохо, он чувствовал постоянный шум в ушах, словно все это общество на него давило. Ни жизни, ни любви, ни поиграть словами, ни пошутить, ни поговорить по душам: «Отработаешь гонорар, и я сама помогу тебе бежать!» – вспоминал Костя слова жестокой Лари. Ей здесь было очень хорошо, и, судя по лаврам, которые она пожинала за проведенную операцию, – бежать Лари не планировала. Ее и здесь содержали неплохо. Константин стоял под прицелом нацеленных в него тринадцати пар глаз. Молодой, с иголочки одетый, очень стильный и талантливый, он должен был изображать толерантное отношение к присутствующим. Дамы рассматривали Костю особенно придирчиво.