Закончилась первая неделя июня. Деревья были покрыты свежей листвой, в воздухе стоял запах цветущих кустов. Я помню, что шла и думала о том, что скоро два месяца, как нет Сары. Флоренс погибла больше месяца назад. А что мы за это время узнали нового? Почти ничего. Только то, что Сара и Флоренс были знакомы, что они обе знали о завещании, что Сара спрятала два листка из своего дневника и что кто-то неутомимо продолжал искать эти листки.

Вот, собственно говоря, и все. Остальное было мишурой. Мы могли подозревать, что Говарда убили, но не могли этого доказать. Могли верить, что на Джуди кто-то напал. А если лестница все-таки упала сама? А если Джозеф сам споткнулся? А если Дик вспугнул какого-то мелкого преступника, который просто отпихнул его в сторону?

Действительно ли большое жюри правильно оценило ситуацию? Разве все так просто: Джим убивает Сару, чтобы получить один экземпляр завещания, надеясь, что удача, а может быть, и Кэтрин, позволят ему добыть и второй?

Я, наверное, шла довольно медленно, потому что, когда звонила в дверь, было уже больше девяти часов. Дверь открылась почти мгновенно, Лили Сандерсон выскользнула наружу и прикрыла ее за собой.

— Вы не поверите! — возбужденно зашептала она. — К ней приехал муж! Он сейчас у нее наверху. И дочь тоже. Они ссорились. Она наверняка расстроена. Это ее может убить.

Я заметила, что она плакала. Не из-за меня или моего неудавшегося визита. Я поняла, что все дело в ее нерастраченном материнском чувстве. На некоторое время она оказалась вдвоем с этой несчастной больной женщиной, привязалась к ней, стала для нее чем-то вроде матери.

— Вам надо поспать, — решила я. — Пусть сегодня ночью подежурит ее дочь.

Но она лишь покачала головой, открыла дверь и потянула меня за собой.

— Послушайте, — зашептала она совсем тихо. — Как вы думаете, из-за чего они ссорятся? Он же знает, что она больна. Зачем он ее ругает? Боится, что она что-то скажет?

— Кто он такой? Как выглядит?

— Не видела и видеть не хочу.

Она что-то прочитала на моем лице — мы могли видеть друг друга в слабом свете, падавшем из холла. Резко повернувшись, она вошла в дом, тут же вернулась и прижала палец к губам:

— Он спускается. Не шумите.

Она не закрыла дверь до конца. Мы стояли за ней и слушали шаги на лестнице между вторым и третьим этажом. Несмотря на тишину на улице, шаги были едва слышны. Если бы мне не сказали, что кто-то идет по лестнице, я бы не поверила. Лишь иногда можно было различить скрип и удивительно тихие движения.

На полпути со второго этажа он остановился. Наверняка он заметил неприкрытую дверь, за которой стояли мы. Лицо Лили Сандерсон приняло странное выражение. Вполне безобидное до этого событие — спуск человека по лестнице — очевидно, приобрело для нее какой-то зловещий смысл. Она уставилась на меня с раскрытым ртом. Мы глупо стояли за дверью и ждали, пока человек на лестнице решится идти дальше.

Лили первой не выдержала напряжения. Она выдохнула и распахнула дверь. Человека на лестнице не было. Она вздрогнула и истерично всхлипнула:

— Подумать только! Он ушел назад!

— Назад — куда?

— На второй этаж. И ушел через черную лестницу. Если ушел, конечно.

Она бросилась вверх по лестнице. Ее полные распухшие ноги оказались способны двигаться с невероятной быстротой. Она взбежала прямо на третий этаж, послышались голоса, как я поняла, дочери и ее самой. Назад она спускалась медленнее.

— Мне вдруг пришло в голову… — объяснила она, переводя дыхание. — Я подумала… Но там все в порядке. Дочь с ней.

— Но что такое вы подумали?

Она смутилась.

— Странно, что он так уходил, правда? Может быть, его видела Кларисса.

Однако Кларисса, как выяснилось чуть позже, уже ушла домой, потушив свет на кухне. Набравшись храбрости, Лили вошла в нее и включила свет. Но кухня была пуста. Лили посмотрела на выходную дверь кухни и удивленно вскинула брови:

— Я же забыла! Он не мог здесь уйти. Кларисса обычно забирает ключ. Да, тут заперто и ключа нет.

Тут мы обе услышали какой-то звук, вращающаяся дверь в буфетную вдруг приоткрылась на несколько дюймов и снова закрылась. Эффект был сильный. Я до сих пор вижу лицо бедной Лили, схватившейся за кухонный стол, и восхищаюсь смелостью, которая потребовалась ей, чтобы спросить громким, но нетвердым голосом:

— Кто там?

Тут же в тишине мы услышали, как закрылась входная дверь.

Муж миссис Бассетт, кто бы он ни был, очевидно, понял, что из кухни наружу хода нет, а когда мы приблизились, скрылся в буфетной. В ней было две вращающихся двери. Когда открывают одну, немного двигается и другая. Мы это проверили. Он и ушел через вторую дверь в столовую, а из нее в холл и на улицу.

Но Лили, забывшая о своих правилах приличного поведения и сидевшая теперь со шлепанцами в руках, заметила: