– Вас как зовут?
– спросила она, не сомневаясь, что он знает ее имя.

– Юрий, - отозвался он и улыбнулся.
– Я преподаю в университете.

– В шортах?
– спросила Тоня.
– Это теперь так модно? Ректор не возражает?

Он опять усмехнулся.

Она всегда звала его Юрастым...

Олег догадывался о нем. Но почему Тося решилась изменить Олегу?..

Лариса проснулась поздно со сладким ощущением свободы. В квартире задумалась дневная тишина, грезящая о любви, детях и мужьях. За окном бурно митинговали голуби. Денис ушел в школу. Нана удалилась в неизвестном направлении. Тоня отправилась в родное издательство, оставив сестре на кухонном столе нежную записку красивым почерком явно неталантливого человека: "Ларочка, завтрак в холодильнике, полотенца чистые, зубную щетку я тебе приготовила - она красненькая. Делай что хочешь. Можешь погулять. Ключи от квартиры в передней возле зеркала. Телевизор работает. Программа лежит рядом. Я буду после шести. Если мои поросята примчатся раньше, пожалуйста, накорми их обедом. В том же холодильнике. Заставь их вымыть посуду! Целую. Т."

Лариса опустила записку на стол и вспомнила, что зубная щетка у нее есть, а вот денег хватит ненадолго, и тогда сестре с братцем придется кормить еще и ее, кроме двоих детей. А это нехорошо. Нельзя безоглядно вешаться на шею родственникам, даже любящим тебя и готовым ради тебя на все. Эти любви и готовности - блеф, до первого дефолта в стране, которого все так и ждут, или до первого повышения цен на электроэнергию и газ, что неминуемо в самое ближайшее время. Значит, Ларисе надо в срочном порядке искать работу. Какую? Лучше всего все той же секретаршей - это она знает и умеет.

Перед ней был целый день. Должно хватить на все.

Лариса сварила себе два яйца, выпила кофе и почистила зубы красненькой щеткой. Потом постояла под горячим душем и вывалила на диван из сумки свои шмотки, чтобы произвести ревизию. Все-таки надо знать, чем ты владеешь, кроме королевской короны.

Лариса выбрала серый свитер, усыпанный крупными черными горохами, влезла в любимые брюки и куртку, надела сапоги и закрыла квартиру. Внизу в киоске Лариса купила газету, обещающую всех оптом трудоустроить в считанные дни и на о-очень приличные деньги, и двинулась по улице. Орали обалдевшие от весны вороны, балдели на первом теплом солнце воробьи и вовсю разгуливали хитроглазые коты, намыливающиеся на гулянки и наметившие себе невест попушистее. Город открывал полусонные глаза, размышляя о будущем. Оно у него было. О себе сказать этого обладательница короны не могла. Она прогулялась до магазина и до лотка с булками, где не так давно Тоня откопала в снегу рыжеволосую куклу в вылинявшем комбинезончике. Подумав, что у бесхозяйственной сестры вряд ли заготовлено много еды, Лариса вошла в магазин и, недолго думая, прикупила продуктов на день-два. Заодно прихватила у продавщицы на улице сладких булочек и печенья.

Она вспомнила, что маленький Денис очень любил печенье. Как-то Лариса приехала в Москву и, прожив у сестры неделю, уяснила, что шустрый племянник обожает на гулянье, гордо восседая в коляске, непрерывно жевать печенье и хватать за хвосты бродячих кошек, неожиданно поворачиваясь и почти выбрасываясь из коляски с протянутыми вперед руками. Печенье он предусмотрительно оставлял на время в коляске.

Тоня тревожилась, что, во-первых, ребенок может ненароком вывалиться, а во-вторых, кошки - животные дикие и опасные - вполне способны исцарапать резвое дитя и даже в гневе вцепиться ему в глаза. Она пыталась объяснить неразумному малолетнему, но уже отлично соображающему племяннику, что кошачьи хвосты - развлечение опасное. Денис все внимательно выслушивал и продолжал охотиться за хвостами.

Лариса вздохнула, еще раз припомнив, как хорошо таскать на руках тяжелое, кормленое, круглощекое дитя, важно бормочущее тебе что-то неразборчиво-секретное, и купила еще две пачки печенья. Про запас. Учитывая неизвестные ей пока пристрастия и вкусы рыженькой Денисовой любви.

Вернувшись к сестре, Лариса навела порядок среди кастрюль и начистила к обеду картошки. И тут ее позвал телефон. Звонила Алена Дутикова.

– Ты как узнала мой московский номер?
– удивилась Лариса.

Алена отвечать ей не стала, а беззастенчиво и прямо заявила, что хочет приехать к Ларисе.

– Куда?
– снова изумилась Лариса.
– Я живу у сестры.

– Куда ты - туда и я! Мы с тобой почти родственники. Через Семена!
– объявила ополоумевшая Геннадьевна.

– Ничего подобного!
– отказалась Лариса.
– У нас с тобой разные судьбы!

Услышав о разных судьбах, Алена внезапно зарыдала, испугав Ларису до онемения.

– Не разные, Лара, совсем не разные!
– рыдая, выкрикнула Алена.
– Ты сама подумай, ну чем же они у нас непохожие?! Я пропаду здесь без тебя, совсем одна, Лариса, ну, ты только подумай! Никто меня не понимает! Никто!!

Это Лермонтов, подумала, вняв совету Алены, королева. Там у него дальше про изнемогающий рассудок. Неужели Геннадьевна читала Михаила Юрьевича?! Или от скуки приобщилась к городской библиотеке? Мэр не специалист по стихам.

– А у людей с пониманием всегда напряженка!
– попыталась успокоить Алену Лариса.
– Каждый понимает лишь себя! И ох как хорошо понимает! На других не остается сил и времени. Ты надумала бросить своего мэра? Эх, Ленка...

– В любой момент!
– с готовностью сообщила Геннадьевна и тотчас перестала рыдать.
– Пойду работать. В Москве!

Лариса собиралась спросить, почему это делать нужно обязательно в Москве, но вовремя прикусила язык: а она сама?! Так что ей лучше помолчать.

– Я приеду, мы с тобой снимем квартиру и будем жить, как белые люди!
– огласила вполне сформированное и неплохо обдуманное решение Алена.
– Мы не рабы!

– Ну, да, пожалуй...
– неуверенно согласилась с этим опрометчивым и весьма спорным утверждением Лариса.
– Я купила газету и сейчас хочу приискать себе работу. Глядишь, подберу что-нибудь и на твою долю. Ты кем трудиться намылилась? Чего делать умеешь?