Дядя Саша… Женя горько вздохнула. «Хоть бы одним глазком на него взглянуть!» подумала она, не подозревая, что всего несколько минут назад дядя Саша был здесь, рядом, и стоило ей только выбежать в вестибюль…

Весь вечер Женя еще дичилась девочек. Но с нею все время была Лида, старалась ее занять — предлагала сыграть в шашки, в шахматы, в поддавки. Но Женя только качала головой: «Не стоит!» Наконец она все же призналась, что любит «забивать козла». И Лида, хоть она терпеть не могла домино, стала терпеливо выстраивать на столе заборчики из черных костяшек.

Девочки играли партию за партией. Новенькая так и грохотала костяшками.

— Знаешь, ты не очень стучи, — осторожно заметила Лида. — И потом вот: «Забивать козла». По-моему, это не очень хорошее выражение. У нас девочки так не говорят.

Женя смутилась, покраснела, смешала костяшки:

— Ладно, не стоит.

И как Лида ее ни уговаривала, играть больше не стала.

Девочки долго молча сидели у окна. «Что она еще любит?» — ломала голову Лида. И вдруг вспомнила:

— Да, ты еще нашей самой главной комнаты не видела!

И повела Женю в пионерскую.

Над столом, покрытым красной скатертью, чуть ли не всю стену занимало алое бархатное знамя.

— Это знамя нашей дружины!

Женя подошла к нему с каким-то особенным чувством, тихонько притронулась к его мягким складкам, золотым кистям. Дядя Саша говорил ей: «Будешь хорошо учиться — примут тебя в пионеры».

Возле знамени на столе отсвечивал большой компас. Женя с удивлением посмотрела на него — зачем он здесь?

— Это дяди Вани компас, — объяснила Лида. — А вон и сам дядя Ваня.

И она показала на портрет летчика. У него было молодое открытое лицо. Над виском — длинный шрам. Живые, задорные глаза смотрели куда-то вдаль.

В рамке под портретом белело письмо, написанное красивым, четким почерком:

«Дорогие девочки!

Поздравляю вас с днем Победы!

Вместе с подарками вы получите и компас с моего «ястребка», который ранило в самый последний день войны. Компас этот мне очень дорог — всю войну он мне указывал путь и помогал выполнять боевые приказы Родины.

Скоро вы вырастете. Тогда и вам Родина даст свой приказ. А сейчас ваша боевая задача — это ученье. Тетрадь и книга — ваше оружие!

Не ищите торных дорожек — сами прокладывайте свой путь. И пусть компасом вам служат знание, мужество, любовь к своей стране.

Берлин. Май 1945 г.».

Женя долго смотрела на компас, на письмо. Вот и дядя Саша ей всегда говорил: «Старайся, Катюша, учись!»

А Лида сказала:

— У нас все девочки стараются учиться на четверки и пятерки. И пишут неплохо. Каждая старается писать, как дядя Ваня. Хочешь — покажу?

И достала из шкафа стопку тетрадей. Тут были журнал «Пионер-мичуринец», доклады историков, записи членов географического общества «Глобус».

Все тетради исписаны ровными круглыми буквами, без помарок. А какие рисунки? Яблоки и цветы, старинные корабли и современные пароходы, воины в красных мундирах и белых завитых париках… Под каждым рисунком — четкая подпись. Женя всматривалась в эти удивительные страницы. Нет, она никогда не научится так писать!

Лида заметила, что новенькая почему-то расстроилась.

— Ладно, пошли лучше в сад, — решила она.

Из пионерской комнаты дверь вела на террасу, и Девочки вышли в сад. Сад был большой, но деревца все молодые. Вдоль главной аллеи зеленели маленькие елки. Только около самого дома раскинулись могучие тополя, мохнатые ели, густые кусты желтой акации и сирени. Взявшись за руки, девочки шли по аллее. В воздухе носились белые пушинки. Ветер гнал их вдоль газона. На коричневых ступенях беседки они белели, словно пролитое молоко.

— Какой же это сад! Одно названье, что сад, — усмехнулась Женя.

— Уж какой есть! — обиделась Лида. — Зато все сами сажали! — И она показала на почти голые прутики: — Это наши яблони, а это виш…

Отчаянный грохот заглушил Лидины слова. Самые младшие девочки катили по двору огромную железную бочку.

— Катите быстрей! — визжала бочка.

Около садовой калитки бочка остановилась.

— Катите назад, я вам говорю! Раз-два-три! Раз-два-три!

Девочки послушно покатили бочку обратно. Лида кинулась во двор и подбежала к бочке.

— Что вы делаете! — закричала она. — Тут же был уголь!