– Твой отец этого не хотел. Он считал нужным воспитать тебя сильной, достойной принять наследство. Никто не имел права вмешиваться.

– И как, получилось? – Тина ждала, не отрывая взгляд. Буквально сверлила мать.

– Даже лучше, чем он мечтал.

– Уже второй комплимент за утро, день отлично начинается, – Тина пригласила к тосту чашками. – Но теперь у нас все будет по-другому. Правда? Мы станем подругами? Говорят, мать – лучшая подруга. Будем делиться секретами, ничего не утаивая. Нашими маленькими женскими секретами. Станем неразлейвода. Ты мне будешь советовать, как обращаться с мужчинами, а потом, когда выйду замуж и нарожаю тебе внуков, будешь во всем помогать. Ведь ты моя мама. Это ведь замечательно, правда? Ты этого хочешь?

– Конечно, доченька, мы станем подругами.

Тина сжала чашку так, что хрупкий фарфор скрипнул, и все же улыбнулась:

– Вот это здорово... Начинается новая жизнь. Полная любви и взаимопонимания. Кстати, слышала историю, которая потрясла городок нашего университета в том году?

Виктория Владимировна редко смотрела новости, а газет не читала вовсе.

– Представь: президент попечительского совета благотворительного общества, уважаемая дама, вся в почете и признании, скажем, леди Л. И вдруг выясняется, что этот образцовый член общества держала в доме мумию ребенка. Десять лет назад произошел семейный скандал, она убила дочь и поехала крышей. Полицию вызывать не стала, закапывать в лесу не стала, а высушила тельце и стала за ним ухаживать, как за живой. Сажала за стол, укладывала спать, водила в туалет, даже мыла. А всем сообщила, что ее дочь пропала. Вот такая чудесная леди Л. Я с ней общалась – само очарование, взгляд ангельский. Не слышала? Сенсация была на целых пять дней... У нас городок был тихий, но веселый. Вот еще вспомнила. Профессор философии держала дочь в подвале, чтобы развлекаться пытками...

– Хватит, – попросила Виктория Владимировна.

Тина сыто рыгнула:

– Как хочешь. Отложим для тихого семейного вечера у камина. У нас ведь теперь крепкая и любящая семья, правда... мама?

Вика вымученно улыбнулась:

– Спасибо за приятный завтрак, пойду прогуляюсь. – Она встала.

– А поцеловать? – Тина смешно надула щеки, как лягушонок.

Изогнувшись, мать прикоснулась холодными губами к виску дочери и отпрянула.

– И не за тридцать, – тихо сказала овечка.

Виктория Владимировна нахмурилась:

– Что ты сказала?

– Я говорю, тебе ведь немного за тридцать, ведь так? Молодая женщина. У нас еще все впереди... мама! – Тина выскочила из-за стола и побежала к морю.

Ангел пребывал среди роз. Ибли невидимо прятался в засаде, но Тиль вовсе не трусил – думал и взвешивал. Решение надо принимать сейчас. Варианты не оставляют выбора. Совсем легко: не писать, не отвечать, не помогать. И все случится само собой. Сделка с председателем Милосердного трибунала вступит в силу. Покорится и получит награду. Хрустальное небо совсем близко. Да и вообще: кто ему эта овечка? Полное никто. Жалость – не повод лишиться вечного блаженства. Да, сказала «спасибо», когда было надо. Ну и что? А сколько ангел настрадался? Из-за кого огреб миллион штрафных? Вот именно. А тем более – Третий закон нельзя нарушать. Да и зачем. Все ясно, надо быть ленивым и послушным. Это просто. Почему же так трудно сдержаться? И Мусик молчит. Подсказал бы хоть что-нибудь. Еще друг называется.

Искупавшись, Тина прибежала к ноутбуку и сообщила ангелу радостную весть: он был прав, мать что-то замышляет. Готова быть послушной, что ей надо делать?

Почтовый ящик молчал. Тина спросила еще раз.

Ноутбук хранил пластиковое спокойствие.

Позвала ангела по имени, но никто не откликнулся.

А ближе к вечеру прибыл нежданный гость – дочь Борисыча. Хрупкая блондинка цветущих лет по имени Нина расцеловалась с Тиной, как давняя подруга. Особой дружбы между ними не сложилось. Смахивая на куклу, Нина была милым человечком, даже близко не похожим на своего отца. Девушки пошли общаться в сад и нашли взаимное общество приятным. Тина рассказала, как училась в Англии, Нина – про стажировку в миланской школе дизайна. Взаимная симпатия требовала продолжения. Родилась идея смотаться в Ниццу, тем более Нине ужасно хочется опробовать на шоссе подарок отца. Тина легко согласилась и попросила пять минут на сборы. Когда блондинка ушла на веранду выпить коктейль с Викторией Владимировной, овечка села перед ноутбуком.

– Тиль, слышишь меня? Ты здесь? Что мне делать?

Письма нет.

– Можно ехать в город? Это не опасно?

Тишина.

– Ладно, мой ангел, будем считать молчание – знак согласия. А то вдруг заглянут и решат: девочка сошла с ума, разговаривает с монитором... Так что мне делать?

В тайном ящике новых писем не было.

– Может, обиделся на меня? На всякий случай: прости, пожалуйста, ангел, хотя не знаю за что. Ты мне очень нужен, Тиль, и … дорог. Честно говоря, мне немного страшно. Плохое предчувствие. Ну, ладно, пока. Приеду – может, поболтаем...

Звякнул колокольчик, в углу браузера объявился значок письма.

Тина вернулась и прочла:

«Собери вещи, которые понадобятся в дальней дороге».

– Ты почему молчал? – надулась обрадованная овечка. – Вся извелась. В моем положении нервничать нельзя. Забыл? Все вы, мужики, одинаковы, только о себе и думаете, даже ангелы.

«Извини, был занят».

– У тебя еще кто-то есть? Кроме меня? Вот так, значит? Бабник.

«Ты единственная. Надо было решить одну личную проблему».

– Решил, Тиль?

«Окончательно».

– Ну, и как теперь?

«Сразу стало легче».

– Ангел, я тебя обожаю! – Тина чмокнула монитор. – Значит, ехать можно, но собрать вещи? Все правильно? Почему так странно?

«Советую взять только самое необходимое, чтобы сумка не казалась большой».

– Это не так просто. Ну, ладно. Справлюсь. Что-нибудь еще?

«Если не трудно, держи под рукой айфон. Не пропусти письмо».

Виктория Владимировна не вышла пожелать девочкам хорошей дороги или чего там желают матери, когда любимые дочки отправляются порезвиться.