Священник солнца поспешил к нему.

— Все в порядке? — спросил он, и Ионнис кивнул, не в состоянии ответить.

Воевода выскочил из леса. Его меч был в крови, а лицо совсем помрачнело.

— Поймайте их! — крикнул он товарищам в лесу. — Мне нужны живые!

В зарослях едва ли можно было целенаправленно атаковать силков, поэтому влахаки наступали на врагов несколькими группами. Вместо одного сражения получилось несколько маленьких стычек, и Корнелю было сложно судить о том, сколько лазутчиков враги здесь оставили. Но по количеству стрел он предположил, что их должно быть не более полдюжины.

Тут справа, в подлеске он неожиданно почувствовал движение. Один из силков незаметно приближался к воеводе сзади, между кустов, и ему оставалось всего каких-то пять шагов.

— Стен! — изо всех сил закричал Корнель.

Воевода без малейшего промедления развернулся и упал на колени. Прыжок, в котором силк хотел вонзить кинжал влахаку в спину, ушел в пустоту. Священник солнца резко призвал свет, и напавшего поразила молния, отчего тот, зашатавшись, упал.

Воевода снова вскочил на ноги и осмотрелся в поисках новых противников. Риклеа в этот момент вышла из леса, из раны на руке текла кровь, но в остальном она была в порядке.

Скоро затихли другие поединки. Превосходство влахаков стало очевидным. Из леса вытащили четырех убитых силков и уложили на поляне.

Лишь один влахакский воин был тяжело ранен, и Корнелю пришлось без промедления позаботиться о его ранах. Он прижег его порезы при помощи Божественного света, остановил кровотечение, чем спас жизнь воину. Корнель устало поднялся.

От запаха горелой плоти его чуть не вырвало, и он приложил много усилий, чтобы не показывать своего состояния.

Силк, которого священник поразил молнией, был жив. На его коже виднелись ожоги, но у него не было смертельных ранений, как Корнель констатировал при беглом осмотре.

— Свяжите его. Мы берем его с собой в Теремию, — приказал Стен. — Трупы мы похороним здесь. Кажется, что от нас ушел только один. Выставьте охрану, обязательно по двое. Я больше не хочу неприятных сюрпризов.

Влахаки принялись за работу. Они выкопали неглубокую могилу, после того как уверились, что поблизости больше нет силкских лазутчиков.

Воевода присоединился к сыну и Корнелю. Прежде чем он успел задать вопрос, Ионнис поднял руки, защищаясь:

— Со мной все хорошо, отец.

— Я бы так не сказал, — сухо констатировал Стен, но не стал развивать тему; вместо этого он повернулся к Корнелю. — Я должен поблагодарить вас, священник, за то, что вы спасли мне жизнь. Если бы вы не отреагировали столь быстро, то Ионнис уже сегодня ночью был бы объявлен воеводой.

— Я действовал не думая, воевода, — честно ответил Корнель. — Я не хотел вас называть по имени, господин, но в тот момент…

Стен рассмеялся.

— Действовали не думая? Это слова настоящего влахака, — сказал он. — Я уверен, что Висиния нашла бы, что сказать мне, если бы узнала, что я сам напал на силков.

Правой рукой в перчатке он мягко похлопал Корнеля по плечу.

— Вас не так легко оценить правильно, священник. Но со мной больше такого не повторится.

Корнель благодарно улыбнулся ему, даже если и не был уверен, действительно ли это похвала.

Врак и Цран спокойно сидели в гнилом подвале, но Керр носился взад-вперед. Время, словно песок, утекало сквозь пальцы, а цель, казалось, ни на шаг не приближалась. Дирийцы снова и снова успокаивали троллей, не давая конкретных ответов ни на один вопрос. Беспомощность мучила Керра. Ему вспоминался первый выход на поверхность, то ужасное ощущение, когда по утрам вставало солнце и все они были предоставлены на милость людей. Тогда он тоже ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то изменить положение.

Бои на арене состоялись уже много дреегов назад. Врак после них некоторое время казался более живым, но в конце концов и он вернулся в это ужасное застывшее состояние. Глубинному не хватало дыхания сердца. Но в Керре огонь нетерпения с каждой ночью разгорался все сильнее.

— Нам нужно возвращаться, — тихо пробурчал он, но так, чтобы его услышал Цран.

— Почему?

— Потому что мы здесь ничего не делаем. Мы только ждем и ждем. Мы не знаем, что происходит с нашими племенами. А что, если там война? Что, если на нас нападают гномы?

А про себя он добавил: «Что, если потомство Анды нарушило мир?» Но он не произнесет этого вслух.

— Тогда, будет ли их на трое больше или меньше, не сыграет особой роли, — твердо ответил Цран и зевнул. — Полугном говорит, что осталось недолго.

— Да, они говорят это все время!

— Люди другие. Но если отправиться в путь сейчас, то, получается, все напрасно. Далекое путешествие на проклятых повозках. Все это ожидание. Мы только зря потратили время.

Большой тролль, конечно, был прав, и Керра грызла мысль, что все это его вина. Он составил план, привел их сюда, и теперь они ждали. Ждали и ждали, но ничего не происходило. Он не мог изменить этого, но нес за это ответственность.