Эрнесту, холодея от страха, вглядывался в непроницаемую оранжевую воду, но ничего не мог различить в мутном потоке, и все-таки он знал: там, в глубине реки, тяжелым бревном несется в погоне за ним его давний враг крокодил и вот-вот его глаза и нос покажутся над водой.

Плот неожиданно на что-то натолкнулся, и Эрнесту чуть было не свалился в воду. Он оглянулся и увидел, что крокодил, обогнав плот, теперь вынырнул перед ним и пытается влезть на него, беззвучно раскрывая свою бледно-розовую пасть и скользя по бревнам короткими лапами.

Эрнесту пронзительно закричал, поднял весло и ударил им по лапам крокодила. Тот было соскользнул вниз, но ударил по воде хвостом и снова подтянулся к бревнам, которые несло на него течением.

Эрнесту вновь поднял весло и опять ударил крокодила по лапам, а потом стал спихивать их со скользких бревен. Плот развернуло по течению, и теперь он несся по реке боком, изредка покачиваясь, и Эрнесту стоило большого труда сохранить равновесие.

На минуту крокодил исчез, но мальчик знал, что тот теперь не отступится от него, и готовился к новой схватке. У него уже не было страха, просто он знал, что ему во что бы то ни стало надо дотянуть до моста, а там уже как получится. Он быстро оглядел берега реки, но они были пустынны, вокруг не было ни человека, ни зверя, лишь орел по-прежнему неподвижно висел над саванной, над лесом, над рекой.

И в этот момент Эрнесту снова увидел крокодила — на этот раз он разгонялся по течению и готовился напасть сзади. К этому времени Эрнесту выправил плот и тот быстро плыл вперед, лишь изредка покачиваясь на небольших водоворотах, которые река образовывала здесь в великом множестве. Тела крокодила не было видно в мутной воде и на поверхности торчали лишь глаза и кончик носа. Крокодил приближался с ужасающей быстротой, и Эрнесту понял, что не сможет помешать ему подмять под себя бревна. Надо лишь держаться посреди плота и не давать крокодилу пододвинуться в центр. Если крокодил взгромоздит на бревна хотя бы часть своей туши, то либо перевернется плот — и тогда в воде хищник тут же прикончит его, либо крокодил влезет на плот — и тогда бросится на него. И в том, и в другом случае спасения не было.

Крокодил с разгона ткнулся в плот и по инерции вынес над бревнами голову и передние лапы, отчаянно извиваясь и стараясь подтянуть на плот остальную часть туловища. Эрнесту, не сходя с места, снова ударил хищника по лапам и, быстро тыча перед собой веслом, стал сбрасывать их с бревен, стараясь не дать крокодилу вцепиться в весло зубами.

Эрнесту в метре от себя видел злые беспощадные глазки крокодила, его без устали раскрывающуюся бледно-розовую пасть, гибкое проворное туловище, и страх и отчаяние охватили мальчика. Тошнота подступила к горлу, ноги слабели, но он огромным усилием воли не давал себе по-настоящему испугаться, а значит, прекратить борьбу.

Маленький банту зорко следил за каждым движением хищника и его темное, стройное, напряженное тело сейчас тоже уподобилось телу животного, растворилось в этом мире реки, неба, саванны, он боролся не только за жизнь моста, но и за свою жизнь, и в этой борьбе нужна была смелость, изворотливость, быстрота.

Плот уже миновал банановую рощу и проплывал мимо болота. Бандиты теперь должны были далеко отстать в этом жарком, душном лесу, а крокодил, не уставая, бросался на плот то справа, то слева, то снова сзади, и всюду его встречало ловкое весло Эрнесту. Оно было тяжелым, сделанным из добротного куска эвкалиптовой доски, руки Эрнесту уже устали, но он все бил и бил им по лапам крокодила, спихивал их с бревен, а хищник все старался захватить дерево зубами.

Наконец, во время очередной ожесточенной схватки, когда крокодил вновь попытался взобраться на плот сзади, уставший Эрнесту промахнулся и угодил веслом крокодилу по голове. Тот, казалось, даже не почувствовал удара и, мгновенно изловчившись, успел зацепить конец весла зубами; челюсти его сомкнулись, и послышался хруст перегрызаемого дерева. Это и спасло Эрнесту. Он рванул весло на себя, оставив изрядный его обломок в пасти крокодила. Конечно, дела стали гораздо хуже: весло стало короче, но теперь у него был острый край и оно стало немного легче, а главное, он не потерял его, не дал хищнику выдернуть весло из рук.

Крокодил исчез в оранжевой пучине и через несколько минут вновь атаковал плот, но Эрнесту уже заметил, что в движениях хищника не было прежнего проворства — то ли его потряс удар по голове, то ли Эрнесту сумел перебить ему лапы, но теперь он, кажется, более внимательно следил за веслом в руке мальчика и не позволял прикасаться к его туловищу, отступал назад, бросался в стороны, подвигаясь вперед лишь в тот момент, когда Эрнесту поднимал обломок весла для нового удара.

Весло еще выдерживало, но вид у него был совсем плачевный — от многих ударов, от зубов крокодила, который несколько раз таки зацепил его, оно все больше расщеплялось. Плот уже был усыпан щепками, и Эрнесту со страхом смотрел, как в его руках остается лишь небольшой острый обрубок.

Краем глаза он видел, как плот промчался мимо сосновой рощи, дорога вдоль которой, огибая болото, вновь подходила к самой реке, и теперь пошли заросли тензивы.

Эрнесту угадывал, что за его спиной, за излучиной реки, должен быть мост. Может быть, он уже хорошо виден сейчас с плота, но он не мог обернуться и посмотреть вперед, потому что крокодил уже снова пытался взобраться на плот.

Хищник, видимо, почувствовал, что оружие в руках его жертвы ослабло; весло било уже не так сильно и не доставало до края бревен.