– Сторожиха? – удивленно сказал Ильин. – Я и не знал…

– Она сейчас у нас, – подал голос замначальника УВД Чурилов. – Допрашиваем.

– И что?

– Да, что… – Чурилов пожал плечами. – Она из бомжей. У нее и раньше, скорее всего, с головой не в порядке было. А теперь и вовсе. Башню, как говорится, снесло. Плетет черт знает что.

– А что именно? – не унимался Ильин.

– Да про какого-то черного человека. Будто он ворота в питомнике выломал. Собак выпустил, а сам внутрь вошел. И пропал.

– Как пропал?

– Я же говорю, у бомжихи с головой непорядок, – сказал Чурилов. – Она, когда собаки разбежались, еще часа три в сторожке сидела. Говорит, Богу молилась. А потом вылезла, в здание питомника вошла. А там – никого. Пошла назад – наткнулась на тело этой Эльвиры. И – всё. Больше ничего не помнит.

– Бред! – кратко заметил губернатор.

Ильин пожевал губами – губы у него были что надо: большие, как бы приплюснутые.

– А что, – сказал он, – ворота там крепкие?

– Мы смотрели, – живо повернулся к нему Чурилов, – видно, его самого очень интересовало все это. – Действительно, ворота здоровенные, деревянная основа, жестью обитые изнутри. Там коровник раньше был. Двери еще советских времен, надежные, только жестью уже для собак обили. Ну, так эти ворота – выломаны. Совсем, с косяками, с петлями.

Губернатор тоже заинтересовался. Смотрел на Чурилова с подозрением.

– Так! – сказал он. – А почему мне об этом не доложили?

Чурилов виновато пожал плечами. Максим Феофилактыч бросил неприязненный взгляд на Ильина.

– Между прочим, в питомнике как раз телевизионщики работали в это время, – сказал Чурилов, опасливо поглядывая на губернатора.

– Какие еще телевизионщики? – гневно спросил Максим Феофилактыч. – Почему мне не доложили? Владимир Александрович! – он развернулся к Густых, сидевшему сбоку. – Почему я узнаю обо всем в последнюю очередь?

– Я сам не знал, – развел руками Густых. – Мне не докладывали…

– А могли бы у Чурилова спросить!

Густых молчал, нагнув голову.

– Могли? Или не могли?.. Вы председатель комиссии, или что?

Губернатор треснул ладонью по столу.

Густых покраснел. Такой выволочки – да еще при всей этой шушере, – он от Максима еще ни разу не получал. Тьфу ты, черт! И что за день такой?

Губернатор повернулся к Чурилову.

– Что за телевизионщики, откуда?

– Из «АБЦ». Мелочь пузатая, – внятно сказал Ильин.

Губернатор отмахнулся. Не отрывая взгляда от Чурилова, сказал:

– Я, кажется, вас спрашиваю?

– Ну да, группа из «АБЦ». Журналист и оператор. Фамилии сказать?

– На кой черт мне сдались их фамилии! Они снимали?

– Снимали.

– Так что вы вола за хвост тянете? Где эта пленка?

– В интересах следствия…

Губернатор хлопнул ладонью так, что подскочили все три микрофона, а раскрытый ноутбук захлопнулся и жалобно пискнул.

– Да что тут у вас творится? – закричал, уже не в силах сдерживаться, Максим Феофилактыч. – Плёнку прячут от губернатора «в интересах следствия». Какого следствия? Вы там что, очумели, не знаете, что происходит? Вы эту пленку в первую очередь должны были передать вот ему, – он ткнул пальцем в Густых. – Он председатель комиссии по ЧС! А положение у нас сейчас как раз такое – Че-Эс!

Он перевел дух. Выпил воды, мрачно оглядел притихшую комиссию.

– Что медицина скажет?

Начальник департамента здравоохранения – огромный, невероятно огромный и толстый человек, – завозился.

– Пока идут наблюдения, Максим Феофилактыч.

– За кем? За укушенными или за собаками?

– За собаками… Укушенных за последние дни практически нет.

– Ну да! – ядовито сказал губернатор. – Укушенных нет, – только разорванные. А что, по трупу определить ничего нельзя?

– Ну… – начальник департамента задумался.

– Хорошо, понятно. Вы, по-моему, и не пытались. А собаки?

– Собаки содержатся в питомнике института вакцин и сывороток, в отдельном блоке. Пока результаты наблюдения отрицательные.

– То есть, бешенства нет?

– Нет.

Губернатор помолчал. Потом спросил тихо:

– А что же тогда есть?

Начальник департамента завозился так, что стул под ним заскрипел, – казалось, вот-вот изогнутые металлические ножки разъедутся в стороны.

– Может быть, мы столкнулись с новым… Не известным пока заболеванием… – промямлил начальник здравоохранения, и тут же оживился: – Интересно, главное, что только собаки ведут себя странно.

– Не понял! – рявкнул губернатор.

– Бешенством, Максим, не только собаки болеют, – неторопливо пояснил Ильин. – Другие животные тоже. Кошки, например. Так что если есть эпидемия, кошек тоже нужно брать на учет.

Губернатор сидел, слегка выпучив глаза.

В наступившей тишине стало слышно, как где-то вдали, за огромными окнами, за бетонными стенами, на берегу реки, завыла собака.

– Хорошо… – наконец выговорил Максим Феофилактыч. – Заседание пока прерывается. Минут на сорок. Никому не расходиться. Чурилов! Немедленно привезите сюда пленку. Да, и этих двух телевизионщиков прихватите. И побыстрей, пожалуйста. А вы все, – он обвел взглядом присутствующих, – крепко-накрепко запомните: ни одно слово не должно просочиться за стены этого кабинета. Ни одно! И никому! Даже если шепнете жене – голову оторву. Ясно?