Когда доктор, наконец, замолчал, он спросил:

— Кто еще так считает?

Голос капитана Ханнера срывается на рык. Зрачки его глаз бешено вращались.

— Я высказал мнение принятое всеми нами на совместном совещании, — нагло заявил доктор.

Блюмингейм прямо смотрел на капитана. Занеф и Матиз опустили глаза.

— Кто ещё считает, что нужно бросить столь прибыльное дело и уйти в сторону?

Доктор Блюмингейм не ответил своему капитану. Его мысли в этот момент "улетели" далеко в прошлое. В то время когда он только ввязался в это дело…

…Тогда в госпитале, где он работал, Блюмингейм не сумел отказаться от выгодного предложения завербоваться в экипаж "Пандоры". Еще бы! Он получил для своих исследований все: и деньги, и лучших консультантов, и роботов, и самое современное оборудование, какое можно было отыскать в Федерации. Любой специалист о таком мог только помечтать в сладких снах.

Ведь даже самые престижные бейдианские лаборатории финансировались недостаточно. А в науке идея могла развиваться только в том случае, если она подтверждена материальной базой. И вот ему предложили подходящую базу! Мог ли он отказаться?

Занеф и Матиз оказались людьми ему под стать, и тоже взялись за дело с необычайным энтузиазмом. Они даже некоторое время думали, что это именно они заказывают музыку и играют в свою игру, и, более того, других заставляют играть по своим правилам.

Сообщники ликвидировали мистера Дуста, так как он был ставленником господина Карла — Темного банкира, а его опека стала слишком обременительной для такого феноменально прибыльного предприятия, как "Пандора".

Тогда именно Блюмингейм убедил своих сообщников избавиться от докучливого наблюдателя со стороны Карла и выбросить Дуста в космос, заменив его другим — более сговорчивым компаньоном. Те согласились не сразу. Занеф утверждал, что еще не пришло время, и без Дуста, они не справятся со сложным оборудованием магнитных ловушек и фильтров, Матиз тоже разделял точку зрения штурмана. Но доктор знал больше, чем они. Вместо Дуста он внедрил в тело Ханнера матрицу памяти другого известного инженера, которую люди Карла выкрали в секретном отделе вед-управления Эйялы. И чип с этой матрицей хранился в корабельном сейфе у Блюмингейма как величайшая ценность.

Но затем доктор понял, что это произошло совсем не потому, что он, Блюмингейм, так захотел. Некто натолкнул его на такую мысль. И матрицу ему подсунули специально. Уж слишком тогда все гладко получалось. И тайна чипа досталась ему как будто совершенно случайно. Ценная информация сама в руки пришла, и стоило все это сущие пустяки. Для нелегального бизнеса — вещь абсолютно невозможная, но почему-то раньше эта мысль не тревожила доктора.

Блюмингейм думал, что в его руки попал самый настоящий клад. Ведь именно он был одним из крупнейших специалистов по космическим вирусам, и уже много лет занимался подобными проблемами и даже издал ряд научных монографий по вирусологии.

С того дня Блюмингейм стал пристально изучать записи, которые имелись в базах данных, и обнаружил, что в недрах вселенной "спит" таинственное и могущественное существо.

Но постепенно ситуация вышла из-под его контроля. Доктор понял, что он — пешка в чьей-то грандиозной игре, и эта игра угрожает снести весь привычный для него мир. А этого он не хотел.

Ситуация на Ваале была ярким тому свидетельством. Он догадался, почему космический тральщик стал источником заразы. Это он, Блюмингейм, выпустил смертоносные бактерии на свободу, и он повинен в смерти сотен и тысяч ни в чем не повинных людей.

Капитан Ханнер после внедрения матрицы памяти стал другим. Он теперь заправлял всем, и его организм изменился. Все стало с ног на голову: малоактивный до того Джим развил такую бурную деятельность, что всех и вся подчинил своей воле. Пилот Матиз и штурман Занеф, которые раньше и вовсе свысока поглядывали на своего капитана, теперь едва не дрожали от упоминания имени грозного начальника. Всеми операциями ныне руководил только Ханнер, и все решения тоже принимал только он. Блюмингейм терялся в догадках, какое же существо он в действительности поместил в мозг капитана…

…— Так кто же против? — еще раз спросил Ханнер, чем вернул Блюмингейм к действительности. — Что вы все молчите?

— Я считаю, сэр, что мы вправе отойти от дел, — твердо заявил Блюмингейм.

— И я поддерживаю доктора, — Матиз постарался придать своему голосу больше твердости. Теперь он стал бояться капитана и редко прекословил ему. Но и его терпению пришел конец.

— Мы уже достаточно долго болтаемся в космосе, — высказал точку зрения штурман Занеф. — На наших счетах скопились приличные суммы, а деньги только тогда имеют ценность, когда их тратишь, капитан.

Ханнер сжал костяшки пальцев так, что они побелели.

— Значит, вы все сговорились? Да понимаете ли вы, что скоро станете богаче самого губернатора Бейда?! Мощь "Пандоры" позволяет ей противостоять любому космическому линкору, да что там линкору — целому флоту! Наша бронированная обшивка при случае выдержит импульсный удар любой мощности! Кто сможет нам противостоять? Бейд? ЗФЗ? Нет, никто не может!

— Не стоит переоценивать наши силы, — проговорил Матиз. — Могу себе представить, как порадовался бы покойный мистер Дуст, услышав ваше восхваление его кораблю. "Пандора" — всего лишь фабрика, и до звездного линкора ей далеко.