— А жаль, что не прислушались. Совет был не так уж плох. — Сказал Радогор и раздраженно дернул верхней губой. — Ратимиру и эти бы сгодились.

— Сами виноваты. — Проворчала Влада, стараясь унять не понятную дрожь. — Могли бы и послушать.

Радогор тряхнул поводьями, трогая коня и без улыбки спросил.

— Больше не сердешься?

— Когда это я на тебя сердилась? Надо мне на тебя сердиться? — И постаралась, как можно шире открыть глаза, чтобы понял. как плохо подумал о ней.

— Ну и лално. А мне показалось… — И Радогор заглянул в распахнутые, ярко синие глаза.

— А ты поплюй через плечо. Чтобы не казалось. — Совершенно искренне посоветовала она. — Я всегда так делаю.

И показала, как надо плевать.

— Попробую. — Недоверие в его душе все же оставалось.

— Попробуй, попробуй…

Отъехали на сотню — другую шагов, когда она вдруг неожиданно для себя, вспомнила.

— Радо, а эти ночью к нам не придут? Тоже без погребения остались и души неприкаянные… сами до вирия не доберутся.

— Им и так не бывать там. Душегубы. — Холодно отозвался Радогор, после недолгого молчания. — Я их на дорогу с копьями не посылал, сами пошли.

Прошло еще несколько суток и плечи Влады обвисли, она начала горбиться, сжимаясь в комок, чтобы хоть немного ослабить ломоту во всем теле. Ерзола в седле и с тоской смотрела на Радогора, который, было похоже, даже не замечал ее страданий. Не утерпела и, виновато улыбаясь, спросила.

— Долго еще, Радо?

Но улыбка получилась не виноватой, а вымученной.

— Устала? — Участливо спросил Радогор. — А ехать, я думаю, не больше двух дней. Селеньице видел не далеко. Попросим, пустят отдохнуть.

— Не надо селений, Радо. Опять заставят кого — нибудь вилам вести. — Взмолилась она. — Я уж лучше терпеть буду, пока все на свете себе не отобью, если есть еще. что отбивать. Вот если бы кольчугу снять…

— А копья?

Хитрость не помогла. Упоминание о копье заставило смириться со злой участью.

Проехали с версту не тряской рысью, потом еще одну. И Радогор свернул в сторону от реки, круто забирая в лес. И Влада снова забеспокоилась.

— Радо, в селение не поеду. — Решительно заявила она. — А то пока в Смуров город приедем, сколько по дороге народа перетопим.

— Ты ленты к Смуру повезешь? Или как?

— Лучше, чтобы или как! — Встрепенулась Влада, веселея глазами. — … Или как, или как!

— Там озерцо есть. Чуть боьше лужи, но тебе хватит.

— А тебе откуда это известно? — Спросила она, запоздало поняв, что кому бы еще знать, как не волхву.

— А ты разве не слышишь, как воздух водой пахнет?

Остановились на полянке и Влада облегченно вздохнула, увидев на ее краю ольху. Но тут же озабоченно сдвинула брови. Дерево в матери — ольхи, ну не как не годилось. Разве найдешьу такой приют. Хорошо еще, что ленты дальше везти с собой не придется.

Радогор с одного взгляда понял причину ее разочарования, и с еле заметной улыбкой посоветовал.

— А ты попроси, а вдруг откроет?

Нельзя казать, что все понравилось ей в голосе Радогора, но попробовать решилась. Попытка не пытка, а вдруг получится? Стараясь не глядеть в его сторону, прошептала заветное, ей одной известное слово, выждала время, с трудом сдерживая нетерпение, изакружилась вокруг дерева, разгребая траву руками.

Подняла голову и звонко засмеялась.

— Есть, Радо, есть! Услышала она меня. — Завертела головой и огорченно развела руками. — А озера и нет.

— Оно дальше. — Кивнул головой в сторону кустов, за которыми следовало искать озеро. — Сама увидишь.

Но Лада слушала его в пол — уха. Безбоязненно нырнула в темный лаз под ольхой. Сухо и светло. Выпрямилась в рост. Ей впору, а ему будет низко. Так и не стоять его приведет. Выбралась и принялась рвать траву, не обращая внимания на его насмешливую, как показалось, улыбку, Радогора, который снимал изрядно похудевшие мешки и расседлывал лошадей. Смеется тот, решила она, кому есть над чем смеяться. Утром посмотрим, кто смеяться будет.

— А ты на постоялый двор хоел меня заманить. — Вынырнув из норы, победно крикнула она. — Чтобы всякие Колоты к нам лезли в ночь — заполночь. Пошли к озеру…

К озеру не шла, бежала, хотя и ноги плохо слушались от долгого пребывания в седле. Разделась на бегу, разбрасывая дорогой одежду и, озорно сверкая глазами, обернулась.

— А ты почему медлишь? Ни кого же нет.

— Нельзя мне. Мавка здесь живет.

Уже и ногу над водой занесла, да так и застыла, как журавль на одной ноге.