— Спасибо за то, что сжалился, добрый, милосердный и великий колдун! Почему же ваше колдунское высочество соизволило смилостивиться? — я подняла бровь.

— Часть моей силы перешла к тебе, а твоей — ко мне. Если бы ты ушла, я бы тоже скоро… — он замолчал, сверля меня глазами. Любви во взгляде не было, как и радости от моего существования.

— Верни мой Свет, а я тебе твою гадость с удовольствием верну, хоть сейчас, и катись из Миргорода!

— Если бы это было возможно, ноги моей здесь бы уже не было, — его глаза сверкнули. — Иметь дело с безмозглой, некомпетентной, ко всему и неуемно деятельной девчонкой с куриными мозгами — мечта всей моей жизни.

"Куриные" меня добили. Мало мне вчерашнего страдальца, теперь ещё и это недотравленное злодейство туда же! Я задохнулась:

— Подумаешь! Какие мы аристократичные и заумные! Я, значит, безмозглая? Куриные, значит? Некомпетентная? А Вашим высокопородным мозгам, случайно, не ведомо, как разделить силы? Ваша подлость не знает? И ничто Вашему жлобству не подсказало, что лезть на чужую территорию и гадить — не аристократично, неблагородно и не подобает даже колдуну? Ваше узколобие молчит? И нечего на меня хрустеть скулами! Клоп недотравленный! Видали мы таких… белорубашечных, во сне и во всяко-разном виде!

Орала я долго, самозабвенно, выплескивая всё, что накипело, а накипело у меня на десятерых разъяренных ведьм. Колдун слушал, нацепив на смазливую морду маску ледяного спокойствия. Плевать. Я продолжила выступление.

Пока не встретилась взглядом с Лидой.

— Ты… ты чего, Лид? — выдавила я.

Лида, которую, я даже представить не могла, чем или кем можно напугать, цветом лица не отличалась от своих любимых простыней, в черных глазах мерцала такая боль, что мне стало дурно.

— Ты, черный, хочешь сказать, что вы обречены? — медленно, тихо, подбирая слова, проговорила она.

— Именно так, тетка.

— Не смей называть её теткой, выродок! — рявкнула я.

— Смешение случается раз в тысячу лет, — глухо проговорила Лида. — Редчайшее сочетание равных по мощности сил и прерванный обряд сделали свое черное дело, — в её карих глазах застыла боль. — Я права? Вы должны умереть?

Я потеряла дар речи.

— Надо искать того, кто может помочь, иначе — да. Думаю, времени у нас немного, — колдун ещё раз одарил меня добрым любящим взглядом.

— Ничего не поняла! Почему это обречены? Мы живы, у меня и у него ничего не болит и не жмет, — я, всё ещё не веря сама себе, посмотрела на Лиду.

— Зоренька, чужая сила просто-напросто сожрет тебя. Это как рак, — она отвернулась.

Мы молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, что умирать мне совсем не хочется. Колдун, судя по его хмурому лицу, тоже не радовался скорой неотвратимой смерти. Что такое рак, никому объяснять было не надо.

— И что, никто-никто не может помочь? — я всё ещё не теряла надежды.

— Пойми, Зоря — смешение стихий — это небывалая редкость, да и опасность смертельная. Эти знания на дороге просто так не валяются, — на Лиду было страшно смотреть.

— Почему?

— Попробуй что-нибудь, — колдун прищурил глаза.

Я подумала, и щелкнула пальцами. В комнате закружилась дюжина ярких бабочек. Бабочки как бабочки, ничего особенного. Правда, крылья раскрашены в ядовитые желто-черные полосы, а голова украшена впечатляющим жалом. Я торопливо щелкнула ещё раз. Рой кошмарных насекомых исчез.

— Ёж побери, — растерянно выдохнула я. — Как же я теперь лечить буду?

— Ты сейчас не о лечении думать должна, Зореслава! — сурово сдвинула брови Лида. — Тебе свою жизнь спасать надо! Что делать-то будем? И как тебя, в конце-то концов, звать, чёрный, раз уж мы кровью повязаны?

— Вейр, — бросил колдун, сосредоточенно о чем-то размышляя.

Меня зазнобило. Я начинала понимать, во что вляпалась и чем всё могло для меня окончиться. Колдун, то есть Вейр, очнулся и встал:

— Ладно. Собирай её в дорогу, тетка, выезжаем утром. Я сам вас найду.

— Вот ещё, раскомандовался, — заупрямилась я. — Мне ещё кучу дел переделать надо.

— Ты поедешь с ним, Зореслава, — тихо сказала Лида, но таким голосом, от которого у меня пропала всякая охота спорить. Я вдруг поняла, что этот вечер может быть последним, который мы проведем вместе. Сердце сжалось от боли, на глаза сами собой навернулись слезы. Я с ненавистью взглянула на колдуна. Он ответил тем же.