Чтобы увидеть меня, ему достаточно было чуть повернуть голову вправо, но он этого не сделал — прошел мимо, направляясь к потрепанному грязно-белому «форду», стоявшему неподалеку. Глядя на его спину в зеркало заднего вида, я боролась с непреодолимым желанием спастись бегством. Но это не выход… Открыв дверцу, я словно подошла к самому краю вышки для прыжков и через мгновение уже полетела вниз.

— Мистер Уиллер! Подождите!

Он остановился, оглянулся. Я захлопнула дверцу и пошла к нему. Казалось, между нами — целое футбольное поле. Его лицо было непроницаемо, и я не могла сказать, узнал он меня или нет. Чем ближе я подходила, тем явственнее понимала, что совершила ужасную ошибку, приехав сюда. Я пыталась держаться спокойно и уверенно, но легкое дрожание голоса нельзя было не заметить.

— Надеюсь, вы не против, что я ждала вас здесь. Мне нужно поговорить с вами, вот я и…

Я запнулась, поняв по его взгляду, что он узнал меня. Я поклялась бы, что прошла вечность, прежде чем он заговорил.

— А я вас знаю… — протянул он. — Вы приходили ко мне в клинику… В мае.

— Я тогда хотела объяснить… Умоляю, вы должны мне поверить, — я приходила вовсе не для того, чтобы разнюхать подробности,и сейчас я здесь не для этого. Сейчас меня беспокоит моя личная безопасность. Я получаю угрозы в свой адрес, мой дом ограбили, выбили все окна — словом, повторяется то, что происходило с Джералдиной. Кроме вас, я не знаю никого, к кому можно обратиться за помощью, кто знал, что тогда случилось…

Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Я по-прежнему не могла ничего прочитать по его лицу. Женщина средних лет вышла из клиники и по пути к машине махнула рукой:

— Пока, Колин!

— Всего доброго, Люси, — рассеянно отозвался ветеринар и снова повернулся ко мне.

Я следила за выражением его лица, настороженно подмечая малейшие изменения. Женщина завела машину. Мы остались одни.

— И чем я могу вам помочь? — наконец спросил он. — Что вы хотите узнать?

Я обмякла от облегчения. В его голосе не было и намека на злость, как и в его глазах. Сейчас в них были лишь любопытство и озабоченность.

— Видите ли, несколько месяцев назад мы с мужем купили дом Джералдины. Впервые услышав в деревне разговоры о Ребекке Фишер, я подумала, что история семейства Фишер могла бы послужить хорошим сюжетом для романа, — я действительнописательница, я не обманывала вас. Одна моя книга уже опубликована. Я начала собирать материал, много узнала, потому-то я и хотела тогда, в мае, поговорить с вами. А потом начало твориться нечто странное и страшное. Нам звонили по телефону и дышали в трубку. Грабители забрались в дом, расколотили окна первого этажа. И еще… я присматривала за соседским котом, а потом нашла его мертвым в саду. Честно сказать, я вообще не понимаю, что происходит. Я постоянно вспоминаю Джералдину. И все, что происходило с ней.

Он пристально смотрел на меня; взгляд его был добрым и чуть виноватым.

— Простите меня. Я тогда ошибся в вас. Но вы должны меня понять — я очень беспокоился о Джералдине. Когда на нее обрушился весь этот кошмар, уверяю вас, я был здесь ее единственным другом. Как подумаю о том, что соседи от нее отвернулись…

Его голос сорвался. Отведя глаза, он покачал головой и снова посмотрел на меня, на этот раз смущенно.

— При нашей первой встрече я повел себя совершенно неподобающим образом. После вашего ухода долго не мог успокоиться, хотел извиниться, даже подъехал к вашему дому — и передумал. Решил — мало ли как вы к этому отнесетесь… может, вы уже и забыли о нашем недоразумении.

Так вот, оказывается, о чем он думал, когда я заметила его возле нашего дома. Глядя на меня с застенчивой улыбкой, ветеринар продолжил:

— Если вам пришлось испытать то, что выпало на долю Джералдины, я вам очень сочувствую. Могу лишь предположить, что это дело рук какого-нибудь маньяка. Джералдина Хьюз и Ребекка Фишер — совершенно разные люди. Готов подтвердить под присягой.

— Я тоже в этом уверена, — негромко, но твердо произнесла я.

— Но чего вы хотите от меня? Почему решили поговорить со мной? Я всего-навсего ветеринар, а не телохранитель. Разве не логичнее обратиться в полицию?

— Они ничего не понимают, поскольку не в курсе всей истории. Если на то пошло, мне и самой не все понятно. — Я заглянула ему в глаза. — Мне очень нужно поговорить с Джералдиной. Надеюсь, узнав подробности того, что произошло с нею, я многое пойму.

Он мгновенно изменился, вернулась прежняя настороженность.

— Я не могу дать вам номер ее телефона.

— Конечно-конечно, я понимаю. Но не могли бы вы передать ей мойномер?.. Вы еще поддерживаете с ней связь?

— А как же, — сказал он, подтверждая свои слова кивком.

— Будьте так добры, опишите ей ситуацию. Скажите, что я прошу ее позвонить. Номер телефона не изменился, она должна его помнить. Если Джералдина не захочет говорить со мной… что ж, ее право. Но я буду ей более чем благодарна, если она все-таки согласится.

— Хорошо, — задумчиво протянул он. — Я ей передам. И на всякий случай давайте все же запишу номер вашего телефона.

— Секундочку. — Нашарив в сумке ручку и старый кассовый чек, я записала свой телефон и имя и протянула ему бумажку. — Спасибо вам огромное.