— И там написано, что это было «проникновение со взломом»? — спрашиваю я.

Клаудия берет в руки рапорт, в то время как Бев вертит в пальцах значок, до этого спокойно лежавший на углу стола.

— Проникновение. Со. Взломом, — повторяет Клаудия, выделяя голосом каждое слово.

Я не свожу глаз со значка, глядя, как Бев задумчиво и многозначительно поглаживает большим пальцем профили президента и первой леди.

— Там хоть было что красть, в этой комнате отдыха? — интересуется Бев, откидывая назад крашеные черные волосы и выставляя напоказ свитер, в треугольном вырезе которого красуются грудные имплантаты. Она получила их вместе с прозвищем «Грудастая Бев» десять лет назад, когда мы только въехали в Белый дом. В средней школе Бев удостоилась титула «мисс Совершенство», и даже теперь, в возрасте шестидесяти двух лет, следы былой красоты еще явственно заметны на ее лице.

— Никто ничего не украл. Поверьте мне, это не было проникновением со взломом, — говорю я, выразительно закатывая глаза, чтобы показать, что я думаю о рапорте Секретной службы. — Парень был просто пьян. Он искал ванную комнату.

— А разбитый стеклянный столик? — возражает Клаудия.

— Нам повезло, что он просто разбился. Представьте, что было бы, если бы этот мужик решил, что перед ним писсуар, — прерывает нас Орен, заранее смеясь собственной шутке и почесывая свою новомодную щетину.

Обладая ростом в шесть футов и один дюйм, Орен остается самым высоким, красивым и крутым парнем из всех, кого я встречал в жизни. К тому же он единственный, кого я с натяжкой, но могу назвать своим ровесником. По тому, что он сидит сбоку от стола Клаудии, я могу сказать, что сегодня он пришел первым. Ничего удивительного. Если Бев была у нас «мисс Совершенство», то Орен относился к числу умных мальчиков, которые посылают глупых себе за пивом. Прирожденный интриган, руководитель нашего отдела путешествий и экскурсий, он обладает своеобразным чувством юмора, политическим чутьем и тактом, как ни странно это звучит. Вот и сейчас, после одного-единственного его замечания, вся комната моментально забывает об этом чертовом столе. Я киваю ему в знак благодарности и…

— Так что там случилось со столиком? — переспрашивает Бев, все еще не выпуская из рук значок.

— Это моя вина! — пожалуй, чересчур запальчиво восклицаю я. — Почитайте рапорт — я наскочил на него, когда этот парень выбегал из комнаты.

— Уэс, не кипятись, — не повышая голоса, обращается ко мне Клаудия. — Никто не обвиняет тебя в том…

— Я всего лишь хотел сказать… Если бы я решил, что это серьезно, то задержал бы этого малого любой ценой. Даже Служба сочла, что он попросту заблудился.

Слева от меня Орен выразительно теребит лацкан своего пиджака, надеясь, что я ничего не замечу. Глядя на Бев, он пытается привлечь ее внимание. Сам он носил значок всего раз, и то только после того как я сказал ему. «Подожди в своем кабинете, тебя хочет видеть президент», хотя президента даже не было в здании. Это был дурацкий розыгрыш, за который сейчас он отплатит мне по полной программе. Он снова делает знаки Бев. К счастью, она пока ничего не замечает.

— Послушайте, мне очень стыдно за свою неловкость, но, быть может, мы покончим с этим? — говорю я, глядя на часы и понимая, что действительно опаздываю. — Президент просил меня…

— Ступай, — отпускает меня Клаудия, закрывая свой ежедневник. — Но я прошу тебя об одном одолжении, Уэс. Когда сегодня вечером ты будешь на благотворительной вечеринке, посвященной сбору средств для лечения больных фиброзно-кистозной дегенерацией… я знаю, что ты всегда очень аккуратен, но после этого проникновения со взломом…

— Это не было проникновением со взломом.

— …раскрой глаза чуточку пошире, ладно?

— Я всегда осторожен, — заявляю я, направляясь к двери и едва не сталкиваясь с…

— А как же значок? — раздается хриплый, грубый голос с вращающегося кресла в углу комнаты.

— Все-таки ты влип, — роняет Орен.

— Красный свет, красный свет! — восклицает Клаудия. Насколько мне известно, то же самое она говорит своим детям. Я замираю на месте. — Спасибо, ББ, — добавляет она.

— Я всего лишь делаю свою работу, — с характерным акцентом уроженца южных штатов хрипит ББ, медленно цедя слова уголком рта.

Обладатель неухоженной гривы растрепанных седых волос и измятой рубашки с пуговицами на концах воротничка и выцветшей монограммой президента на манжетах, Б. Б. Шайе пребывает рядом с президентом с незапамятных времен, еще с тех пор, когда тот даже не был знаком с первой леди. Одни говорят, что это какой-то дальний родственник Мэннинга… другие уверяют, что он — всего лишь выживший из ума старый слуга еще по Вьетнаму. Как бы там ни было, ББ остается верной тенью президента вот уже почти сорок лет — и, подобно всякой тени, по коже у вас начинают бегать мурашки, если вы смотрите на него слишком долго.

— Извини, малыш, — ухмыляется он желтыми зубами, когда Бев протягивает мне золотой значок в форме Белого дома с болтающимися головами.

Для большей достоверности скульптор нанес зеленые блестки на глаза первой леди. Поскольку серые блестки отыскать значительно труднее, глаза президента остались нераскрашенными.

— Если тебя будут спрашивать, отвечай, что это твои внуки, — любезно советует Орен, когда я раскрываю заколку и втыкаю значок в лацкан. Иголка протыкает ткань и впивается мне в подушечку большого пальца, выступает капелька крови. Ладно, бывало и хуже.