Он дошел до края кровати.

— Спокойной ночи, Чариз.

Не церемонясь, он опрокинул ее на смятые простыни. Пару секунд она приходила в себя, во все глаза уставившись на него.

— Как… — Она замолчала и еще раз набрала в легкие воздух. — Как ты собираешься меня здесь удержать?

— Я могу тебя связать.

Он по-прежнему был зол.

— Ты этого не сделаешь.

— И вставить тебе кляп. Кляп кажется мне замечательной идеей.

Она вжалась в матрас, гадая, почему при мысли о том, что собственный муж связывает ее, живот ее сводит от приятного возбуждения.

— Я бы тебя укусила, — задыхаясь, сказала она.

— Черт тебя побери, Чариз.

Гидеон отвернулся. Сердце ее упало. «Сейчас он уйдет», — подумала она. Все ее усилия оказались тщетными. Она проиграла. На душе было тоскливо. Она устала. День был долгий и трудный для обоих. Если сегодня она сдаст позиции, хватит ли у нее воли завтра снова начать борьбу?

Гидеон прикоснулся к ней, и она утратила способность мыслить. Она готова была на все, только бы он прикоснулся к ней снова.

Гидеон, однако, не ушел, а свернул влево перед самой дверью и присел на пуфик возле двери и с яростью принялся стаскивать свои ботинки.

Чариз с облегчением вздохнула. Ее переполняла радость. Она едва могла в это поверить. Он решил остаться.

Более того, он подтвердил ее теорию о том, что на пике эмоций он свободен от своей фобии. Он прикасался к ней, нес ее на руках. Не дрожал, не дергался.

Света в комнате хватало для того, чтобы она могла разглядеть, что он по-прежнему раздосадован. Раздражение выдавали его резкие движения и упрямо сжатые губы.

— Хочешь, чтобы я тебе помогла? — робко спросила Чариз.

— Не дави на меня, Чариз, — угрюмо ответил он, встал и направился к кровати.

Чариз подвинулась, освобождая ему место, и нырнула под одеяло. Интимность, созданная его сегодняшним присутствием, была сильнее, чем при вчерашней вынужденной консуммации.

Он лег в кровать, но не прикоснулся к Чариз.

— Ты не собираешься раздеться?

— Нет.

Господи, он даже перчаток не снял. Это казалось странным.

Он устроился удобнее.

— Гидеон…

Когда он повернул голову на подушке, она увидела, как блеснули его глаза.

— Спокойной ночи, Чариз.

В голосе его звучала обида. Ему не нравилось, когда им манипулировали. Когда принуждали к близости. Она не могла его за это осуждать.

Но он здесь. Рядом с ней в постели.

Это ее первая победа. Теперь надо придумать, как разжечь в нем страсть, чтобы в следующий раз, когда они будут делить эту постель, он прикасался к ней.

Жаль, что она так мало знает о мужчинах. На помощь ей мог прийти разве что инстинкт. То, что произошло между ними прошлой ночью, было пропитано болью и стыдом. Но те чувства, которые Гидеон возбуждал в ней, должны найти свое выражение. В этом акте должно быть удовольствие. Недаром все люди стремятся совершить его?

Возможно, в скором времени Чариз это выяснит.

— Спокойной ночи, Гидеон, — сказала Чариз, обхватив себя руками, чтобы ненароком не дотронуться до него.

Со времен Рангапинди ужас и боль отравляли сны Гидеона. Этот сон принадлежал иному, благостному миру. Тонкие руки обнимали его. Нежная женская грудь была у него под щекой. Женщина дышала в одном с ним ритме.

Ощущение отверженности, которое испытывал он всякий раз, когда просыпался, исчезло. В этой чарующей фантазии он снова стал частью человеческой расы.

Господи, не дай ему проснуться.

Пока не надо.

Гидеон крепче сжал женскую талию и уткнулся лицом в роскошную грудь. Перечно-цветочный аромат щекотал ему ноздри.

Знакомый запах.

Он знал, кто ему снится. Он с самого начала это знал.

— Чариз, — прошептал он, уткнувшись губами в тонкий шелк, прикрывавший ее грудь.

Чариз провела рукой по его волосам, убрала прядь со лба.

Нежность этого жеста резанула его по сердцу, у него перехватило дыхание.

Физические подробности этого сна были такими насыщенными. Такими реальными.