— С удовольствием, — ответил Гидеон, проводив судью до дверей.

За дверью, в фойе, стоял Талливер, не спуская глаз с обоих Фаррелов, которые выглядели раздосадованными. Гидеон догадывался, что они пытались воспользоваться тем, что сэр Джон задержался для разговора с хозяином, чтобы провести рекогносцировку местности.

— Счастливо оставаться, сэр Гидеон. Примите наши извинения за беспокойство.

Сэр Джон буквально вытолкал своих спутников за дверь. Гидеон вышел следом. Он стоял на ступенях и ждал, пока Фаррелы не уедут. Он послал за ними конюха, дабы удостовериться в том, что они не вернутся. Он доверял сводным братьям Чариз не больше, чем они доверяли ему.

.— Выпусти девушку из тайника, — сказал Гидеон Талливеру, когда они остались одни.

— Вы хотите видеть ее, начальник?

— Не сейчас. Скажи ей, что я хочу поговорить с ней перед ужином в библиотеке. А тем временем распорядись, чтобы сундуки моей матери перенесли в ее комнату, и вели горничным сжечь тряпье, которое она носит.

— Что ей сказать об этих жуликах?

Гидеон смотрел на опустевшую дорогу. Феликс, Хьюберт и не по своей воле присоединившийся к ним сэр Джон уехали. Когда он ответил Талливеру, в голосе его звучала решимость.

— Скажи ей, что я сделаю все, чтобы оградить ее от опасности. Ей не о чем беспокоиться.

И, почувствовав внезапный прилив энергии, Гидеон спрыгнул со ступеней. Свернув налево через каменную арку, он вышел на обдуваемый всеми ветрами обрыв.

Живот у Чариз сводило от нервного напряжения, когда она шла в библиотеку. Сегодня днем, находясь в тайном укрытии, она слышала, как Гидеон поставил на место Хьюберта с Феликсом, и про себя вознесла хвалу его уму и храбрости. Но как встретит он ее сейчас, узнав, что она самая богатая наследница в Англии. Увидит ли она жадный блеск в его глазах, как видела его в глазах многих мужчин до него?

Или, что еще хуже, увидит в его глазах презрение при воспоминании о том, как она бросилась ему в объятия?

У дверей библиотеки она помедлила, прежде чем войти.

Смелее, Чариз.

Расправив плечи, Чариз вытерла о юбку влажные ладони и тихо вошла в сумрачную, плохо освещенную библиотеку.

Гидеон не сразу заметил ее. Точеные черты его лица подсвечивало пламя. Он был одет более строго, чем обычно: в темно-синий сюртук и песочного цвета брюки.

Стыд душил ее. Но Гидеон был так близко, и она ощущала такую острую потребность почувствовать его объятия. И был один безумный миг, когда ей показалось, что он хочет ее так же, как и она его.

Какая же она дура. Жалкая сентиментальная дура.

Гидеон медленно поднял глаза.

— Добрый вечер, леди Чариз, — спокойно произнес он.

— Добрый вечер.

Глаза у Гидеона округлились, когда она вошла в круг света, очерченный свечами в канделябре, и он наконец смог ее разглядеть. На ней был лучший наряд его матери. Широкая лента из голубого шелка охватывала под грудью тонкое белое платье. Волосы были распущены и ниспадали на плечи.

Пламя в черных глазах Гидеона разожгло в ней ответный огонь.

— Прошу прощения, что не сказала вам, кто я. Мое наследство делает мужчин жадными.

— Не важно.

Гидеон оперся одной затянутой в перчатку рукой о каминную полку. Обманчивая вспышка желания в его взгляде погасла. Выражение его было спокойным, даже безучастным.

— Не стану отрицать, для меня стал неприятным сюрпризом тот факт, что мои враги — маркиз и младший брат маркиза, оба пэры королевства, я поступил бы с ними так же, как сегодня, если ли бы мне представился шанс.

— Я много раз была на волоске от того, чтобы рассказать вам правду, но не знала, как вы отреагируете на то, что я леди Чариз Уэстон, не решалась. Мне понравилось быть Сарой Уотсон. Она имеет куда больше свободы, чем когда-либо имела ее леди Чариз Уэстон.

— Поверьте, мне знакома притягательность свободы. — Он опустил голову, словно задумался, затем поднял глаза и немигающим взглядом уставился на нее. — Даю вам слово, что я сделаю все, что от меня зависит, чтобы леди Чариз тоже чувствовала себя свободной. Через две недели леди Чариз будет иметь столько свободы, сколько пожелает.

Ирония ситуации заключалась в том, что леди Чариз больше всего хотела остаться здесь, с Гидеоном.

— Если мои сводные братья не доберутся до меня до дня моего рождения.

Страх сжимал ее горло, делал голос хриплым. Она спрятала дрожащие руки в складках платья.

— Я слышала, что вы их отправили прочь, но…

— Они вернутся, обеспечив себя безоговорочной поддержкой служителей закона. Я знаю.

— Ваша щедрость по отношению к незнакомке может дорого вам обойтись.