(будет пополняться)

Русский

Аманаты — заложники

Богдойцы — маньчжуры (образовано от «богдыхан»)

Дощаник — парусно-гребное быстросборное судно

Дуванить — лутать, грабить

Обвод — контрабанда

Тараса — часть крепостной ограды из двух рядов бревен в виде сруба

Толмач — переводчик

Ушура — река Уссури

Шерть — присяга, шертовать — приводить к присяге

Шунгал — река Сунгари

Ясак — дань, ясачить — облагать данью

Даурский

Аил — деревня, дом

Каучин хала — старые «расовые» роды

Онгор — дух мертвого шамана

Орчэн — эвенки-оленеводы, орочоны

Тангараг — клятва

Угдел — страна мертвых

Хала — семья, род, поколения (халти — принадлежащий к роду)

Ходол — дурак

Хонкор — эвенки скотоводы и земледельцы

Хотон — город, загон (аналог град, ограда)

Цаяти — суженый судьбой, судьбой данный

Чакилган — молния

Шинкэн хала — новые роды — одауренные тунгусы, монголы или иные народы

Маньчжурский

Амба Мама — старшая мама, старшая бабушка — так называли императрицу Сяочжуань Вэнь

Амбань-джангинь — военный наместник края

Гун — князь

Дутун — командир Знаменного корпуса Фудутун — помощник командира Знаменного корпуса

Никань — Китай, китайцы

Нибучу — Нерчинск

Сунхуацзян — это Сунгари

Цзолин — командир нюру (роты) Знаменного корпуса

Якса — Албазин

Китайский

Гайвань — небольшой сосуд для заваривания чая

Олосы, Элосы — Русское государство, Россия

Тэвейа — Тверь

Цзыцзиньчэн — Пурпурный Запретный Город, резиденция императоров Китая

Циньван — высший аристократический титул, практически следующий после императорского.

Чабань — деревянная доска или столик для чаепития

Шаци — дурак

Монгольский

Дзанги — командир

Ханбалык — монгольское название Пекина

Чаханьхан — по-монгольски «белый царь», имеется в виду русский государь

Чахар — монгольское племя, которым правили прямые наследники династии Юань

Энхэ-Амугулан — монгольское имя Сюанье (императора Канси)

— Да славится император, да воссияет вовеки Великая Цин!

Важный чиновник в конической шапочке восклицал это уже в десятый раз (или в двадцатый?), но Уджа снова с неизменным восторгом и рвением пучил глаза, выказывая свою готовность служить императору, убивать за императора… Да что там — и умереть за него!

Он впервые был в центре мира — в величайшем и укрытом от праздных глаз Цзичзынчене. Если начистоту, он и в Ханбалыке в первый раз, хотя уже несколько лет служит совсем неподалеку, в Сюаньфу.

«Когда-то дома и укрепления Сюаньфу казались мне чем-то бесконечно величественным, — усмехнулся воин глубоко в сердце, сохраняя каменное лицо. — Какой же я был дурак! Хотя, для простого джаруда, выросшего в вонючей шерстяной юрте, поначалу любой дом в два этажа кажется дворцом».

Нет, он совсем не жалеет, что пообещал своему дзанги десять кобылиц за право охранять императорский дворец в благодатный день. Возможно, уже никогда больше ему не удастся попасть и в сам Цзицзынчен, не говоря уж о прекрасном дворце Баохэ. Сегодня император принимает князей со всей Внутренней Монголии, и только поэтому в зале приемов Баохэ выставлена не только маньчжурская стража, но и монгольская. А что? Монголы также верно служат в Восьми Знаменах своему богдыхану.

«Забудь про богдыхана! — снова мысленно отвесил себе оплеуху Уджа. — Богдыхан, это там, за Великой стеной, в родных степях. А здесь твой правитель — сиятельный император Великой Цин! И никак иначе!».

А Уджа не был против. Ему нравилось в империи! Он не понимал ворчащих стариков, что мечтали вернуться в вонючие шерстяные юрты, в нищую степь. Учить маньчжурские и никанские слова трудно, но мудрый джаруд готов это делать, если по итогу удастся задержаться подольше в Сюаньфу… А, может быть, и в Ханбалыке! А что? Здесь есть монголы. Сама Амба Мама — бабка императора — древнего монгольского рода. И говорят, что она до сих пор не променяла степной халат на изысканные никанские наряды. Правда, эти халаты ей всё равно шьют никанские мастера из лучших никанских же шелков.